Книга Верь только мне, страница 136 – Тори Мэй

— Все-все, не мешаю! Завтра приеду, Вил, — на выходе Макс обнимает за плечо тетю, выводя ее из палаты. — Теть Миля, Вы с каждым годом все краше и краше! Пойдемте кофе на первом этаже выпьем, а мальчики поговорят.

Или помолчат.

Отец присаживается на место Макса, глубоко вздыхает, и, грустно глядя на меня, выдает:

— Сынок, есть разговор.

Нервно нажимаю кнопку, но дурацкий лифт в этой клинике постоянно занят. Максимиллиан написал, что Вил очнулся, и я ругала себя на чем свет стоит, что уехала. Нужно было забрать документы из ВУЗа.

Сначала мне заявили, что я буду отрабатывать положенный по закону срок, и я, в принципе, ничего не имела против, учитывая, что Лисицына там больше нет. Он обвиняется в умышленном поджоге, покушении на убийство, и, кажется, в том, что обманным путем вовлек Милену в преступную деятельность. По крайней мере, так мне сказал адвокат отца Альберта Карловича. Он, кстати, и позаботился о том, чтобы мне не пришлось отрабатывать.

— Придержите, пожалуйста, лифт, — меня окликает пожилой мужчина.

— Да, конечно. Его здесь не дождешься, — выставляю руку вперед, не давая дверям сомкнуться.

— Благодарю Вас.

— Мне на пятый.

— И мне тоже, — отвечает старец.

Почему-то хочется назвать его именно старцем: крепкий и невысокий, седые волосы и седая борода на смуглом лице, нос с горбинкой и очень спокойный умудренный жизнью взгляд.

В коридоре пятого этажа снуют медсестры, — рабочий день в самом разгаре.

— Отец пациента попросил не беспокоить их некоторое время, — сообщает мне одна из них. — Они там уже почти час, думаю, скоро закончат.

За неделю это место стало мне уже родным, мы перезнакомились со всем персоналом.

Опускаюсь в кресло в зоны ожидания и замечаю, что старец тоже занимает одно из мест и неспеша разворачивает большую газету. А я как ни пытаюсь отвлечься и полистать ленту социальных сетей, волнение перед долгожданной встречей не дает сконцентрироваться.

Убираю телефон в сумку и залипаю в висящий на стене экран, по которому беззвучно крутится реклама клиники. Неделю ждала и еще подожду, пусть поговорят с отцом как следует.

Альберт Карлович места себе не находил, что сильно удивило меня. Судя по рассказам Вила, отец у него изверг. Энергетика у него действительно очень тяжелая и малоприятная. Под его ледяным взглядом хочется сжаться до размеров атома.

Нет, я не думала, что он станет радоваться увечьям сына, но никак не ожидала, что он будет каждый день ночевать в палате и дрожащим голосом говорить с врачами. Вил рассказывал, что отец пережил смерть мамы довольно безразлично. А тут… Мужчина не на шутку переволновался. Как и мы все.

— Это я виноват, что не воспринял все всерьез. Вилли говорил мне, что возникли проблемы с Лисицыным, но я был в ярости из-за командировки, и не услышал его, — невольно, но в один из дней в больнице я подслушала его разговор с врачом.

Я не специально, просто у них голоса громкие.

— Такого никто не мог предположить, Альберт Карлович. Ваш сын сильный молодой человек, он восстановится, — успокаивал его лысый доктор. — Да, какое-то время ему понадобится уход, но все могло быть гораздо-гораздо лучше, не спаси его девушка.

Тут они оба развернулись и уставились на меня, а я готова была провалиться сквозь землю. Мне очень не нравится, что меня выставляют героиней. Не отправь Роман то злосчастное брызжащее желчью сообщение, которое очень пригодилось следствию, возможно, я бы опоздала. Возможно, он надеялся, что телефон сгинет вместе с Вилом во взрыве. Думаю об этом, и слезы снова подступают.