Книга Академия подонков, страница 98 – Тори Мэй

— Чтобы общаться, должно быть интересно. Смекаешь?

— Раньше тебя все устраивало, — цокнула Илона, а затем схватила свой напиток и, виляя бедрами, свалила в толпу.

Не лучшей идеей было переться в клуб в расшатанном состоянии. На тот момент меня знатно задолбали.

Там было слишком шумно, душно и липко.

Помню, как привычно лёг в мою руку стакан, и я, сделав несколько жадных глотков, оставил пустую тару и решил, что нужно выйти на улицу и проветриться.

— Куда, брат? — сознание выдает Фила, который остановил меня по пути.

— Подышать, — показал я жестом.

Отсюда воспоминания становятся фрагментированными.

Пока добирался до крыльца, голова окончательно налилась свинцом.

Я пытался сфокусировать взгляд, но свет клубных ламп слепил и кружил. Дыхания не хватало — я выбрался наружу, где было свежо, но легче не стало.

Перед глазами плыли размытые силуэты таких же прохлаждавшихся, но их голоса звучали непривычно замедленно.

Тело странным образом перестало слушаться, а сердце билось медленно и глухо, будто где-то вдалеке.

Я тяжело оперся на перила, цепляясь за остатки сознания и рвано глотал воздух.

В момент, когда ноги начали подгибаться, чьи-то руки вдруг обхватили меня.

— Тише, малыш!

— Поль?

— Все хорошо, пойдём…

И я шел.

Тело было слишком тяжелым и медленным. Тошнило и рубило спать одновременно.

Я не соображал, куда и зачем — просто шёл.

Фил встает с кресла и подает мне стакан воды, который я опрокидываю в себя залпом.

Рука позорно трясется. Тело плохо слушается, а вода вместо свежести палит.

— Пиздец.

— Есть ещё кое-что, — сдавленно выдает Фил.

С трудом поднимаю на него глазные яблоки.

— Ты, кажется, трахнул Илонку… И Полина это видела.

Я подрываюсь с кровати и вцепляюсь ему в плечи.

— Бля, бро, скажи, что ты угараешь. Скажи. Скажи, блядь!

Фил лишь виновато смотрит, сохраняя чёртово молчание. Щеки горят, челюсть сводит. В висках стучит не кровь — ярость.

— Нет! Я не мог! Я бы не стал! У меня не то, что член бы не встал, у меня по подбородку текли. Фил, я был невменяем!

— Да я-то поверю, брат… Сам видел;

— Где Полина?

— Давай, успокоимся… Тебе бы пожрать.

— Где Баженова?

Абрамов сжимает губы в тонкую линию, обдумывая фразу.

— Это лучше у Яна спросить. Илай видел, как она выбегала в слезах из випки, где вы с Малиновской…, а потом Полину увёз Захаров.

Меня трясёт. Я хочу орать, крушить стены, стереть в порошок всех, кто допустил это.

— Вот же сука! Я урою этого гондона, всех урою! Малиновскую нахер вышвырну!

Дезориентированно плетусь к выходу, башка кружится.

— Буш, спокойно.

— Убью тварей!

— Ты сейчас не в том состоянии.

— Отвези меня в Альдемар, — сую ноги в кроссовки.

Фил шумно выдыхает и тоже накидывает куртку.

— На, пожри хотя бы, — в машине толкает он мне какой-то батончик.

А меня на части рвёт — от бессилия, от осознания, что я не смогу просто взять и исправить всё одним словом.

Бесконечно набираю Полине, но гудки даже не тянутся.

«Уже близко, встретишь у входа?» — последнее сообщение от контакта без номера и без фотографии.

— Она что, заблокировала меня? — вырывается вслух.

— А ты чего хотел, если она на тебе голую бабу увидела?

— Сука-а-а, — вою с надрывом.

— Я уже запросил записи с камер, бро. Если это правда Малиновская, то там прямая дорога по уголовке… Ты уверен, что Илонка способна на такое? Она же не совсем больная, чтобы так подставляться?