Книга Академия подонков, страница 57 – Тори Мэй

— Вы разговаривали после возвращения? — спрашиваю на подходе женскому общежитию.

— Нет, мне не о чем с ним говорить, — тон Маши становится прохладнее. — Если ты ждешь моего одобрения на общение с Яном — дарю. Только, помни, Полина, элита — это элита.

— В каком смысле? — хмурю брови.

— Большой разницы нет: Дамиан это, Илай или Ян… Здесь каждый сам за себя. Отключай наивность раньше, чем это когда-то сделала я.

— Ты поэтому с Илоной общаться перестала? Она выбрала другой круг? — ругаю себя за несдержанность, но я лопну от количества вопросов, если не задам.

— Тебе не кажется, что это похоже на допрос? — взгляд Маши становится строгим, и вот между нами уже не пара лет разницы, а как минимум целая декада.

— Прости, — закусываю нижнюю губу, — я пытаюсь сориентироваться среди людей. Это непросто… Илона теперь и на меня зуб точит благодаря Дамиану.

— Это она умеет, — выдыхает Маша и понижает голос. — Но Рома не позволит ей делать то, что она вытворяла со мной.

— Рома? Роман Александрович?

— Да, — Маша краснеет. — Малиновский, отец ее. Поэтому просто держись от Илоны подальше. И мой тебе совет, займись наконец учебой.

— Я учусь! — говорю как можно убедительнее.

— Ты можешь добиться гораздо большего, если не будешь отвлекаться на глупости и пересуды. Помни о своей цели!

К сожалению, она права. Большую часть моих мыслей занимает Дамиан, а не международное право и деловой этикет.

Я как на повторе кручу в голове, что он сказал, что имел в виду, как посмотрел, что чувствует.

Я сильная, но не железная. Мне одновременно сладко и мучительно больно, когда он мне в любви признается, когда просит не встречаться с Яном, когда оказывается, что долбанный чокер с пчелой много лет с кармане носит.

Он правда помнил обо мне? Правда писал?

Сердце заходится, как подумаю, что не я одна плакала в подушку, когда мне запретили с ним общаться. Это позже мне стало не до собственных страданий, после ухода мамы жизнь словно траурным тюлем накрыли. Я существовала на автомате наедине с собственной болью и отвращением к чужой женщине в доме.

А сейчас у меня появился реальный шанс начать заново! Вырваться из того липкого болота. Получить шанс на достойную практику, а затем и работу, найти друзей, возможно, отношения.

Только что делать с бушующими рядом с Бушаром гормонами? Сохранять равнодушный вид стоит мне титанических усилий.

Он хорош, чертовски хорош.

Только хочется схватить его за грудки и хорошенько встряхнуть, чтобы все понты, звякая, на пол осыпались. А сейчас он не достоин моих чувств.

К счастью, Дамиан уехал домой, отдохну недельку.

— Поля! — в каминном зале женского общежития показывается моя светловолосая Дашка, и внутри все обмирает.

— Даша! — бросаюсь к родному человечку, крепко стискивая ее в объятиях. Дашка даже пахнет по-родному. Привычными сладкими духами, нашим городом, моей жизнью. — Наконец-то!

Церемония нашего приветствия с громкими визгами затягивается, и даже Маша по-доброму закатывает глаза.

Мы идем к Дашке, ей повезло чуть больше: она будет жить в отдельной комнате с видом на кампус.

Комната небольшая, но очень комфортная и светлая. В похожей должна была жить я, пока меня не переселили на чердак.

— Вот тут встроенный в стену шкаф, в нем есть гладильная доска и мини-холодильник, — Маша проводит ей короткую экскурсию.