Книга Академия подонков, страница 15 – Тори Мэй

Дурацкая мысль обжигает.

А затем я чувствую такое же обжигающее дыхание на своей обнаженной шее. Понимаю, что нахожусь в толпе, но зачем же так плотно прижиматься!

Делаю маленький шажок вперед, чтобы отстраниться, но тут же цепенею, слыша над ухом бархатистое:

— Стой спокойно, Пчёлка, наслаждайся музыкой.

Резко оборачиваюсь, непростительно близко встречаясь с красивым лицом Бушара.

Он не смотрит на меня, делая вид, что просто стоит позади, наблюдая за концертом.

Только нахальная полуулыбка выдает его игру, в которой я всем телом ощущаю исходящий от него жар.

Пытаюсь отойти, но уверенная рука резко обвивает мою талию, притягивая к себе за ребра.

— Убери руки! Что ты делаешь? — шиплю через плечо.

— Заявляю свои права на тебя, — рокочет он грудным голосом, который смешивается с переливами струн. — Слишком много ненужных взглядов ты привлекла своим платьем. Теперь же, — он плотнее прижимает меня, — никто из присутствующих не посмеет даже дышать в твою сторону.

— Размечтался, — двумя руками пробую снять с себя его нежелательное объятие. Нужно вырваться, не привлекая к себе внимание учителей и студентов.

— Продолжи сопротивляться, и жить будешь за кампусом в хлеву с лошадьми. При выборе чердака я был слишком милостив.

— За это ты еще ответишь! Ты отвратителен, Дамиан!

— Я знаю, — шепчет мне на ухо. — Но мы еще даже не начали, Полечка. А пока получай удовольствие от пребывания здесь.

Столбенею и прекращаю сопротивление.

Сейчас торжественная часть закончится, и мы разойдемся каждый за свой стол. Не будет же он меня за волосы через весь зал на глазах у учителей тащить, верно?

Пытаюсь стоять непринужденно, пряча глаза.

Если я сейчас встречу взглядом с Марком, Машей или, не приведи Господь, Ренатой, я сгорю со стыда.

Просто перетерпеть композицию и сбежать в компанию «неуместных студентов», куда точно не сунется Бушар.

Однако, свет в зале приглушают. Точечный луч направляется на вышедшую на сцену девушку. Босая, в безразмерной белой ночнушке, она усаживается за контрабас, располагая его между ног.

Смычок в ее тонких руках на секунду замирает в воздухе, подчеркивая царящую тишину, а затем касается инструмента. Пространство наполняется тугим и низким звучанием, отдаваясь вибрацией в груди.

Острая и трагичная мелодия пронзает, заставляя проживать волнующие эмоции вместе со смычком. Хотя, может, так влияет присутствие Дамиана, который даже не думает отстраняться.

Высокие витражи оттеняют зал мягкими сумерками. Здесь пахнет плавленным воском, амбициями и превосходством. В густых сумерках и отблесках подрагивающих огоньков мы сливаемся с происходящим.

Все мое естество стекает вниз, туда, где спокойно и уверенно лежит его рука, распространяя по телу нечто мне прежде незнакомое.

Он мягко касается подбородком моей головы, и мне даже мерещится, что он втягивает аромат моих волос.

Бред, Полина. Этого не может быть. Просто плод твоей бурной фантазии.

Скорее это я пьянею от его запаха, сотканного из тяжеловатых фужерных духов и его собственных феромонов.

Все происходящее ощущается сюрреалистичным.

Особенно невесомое касание горячих полураскрытых губ на моей шее. Быстрое, незаметное.

Но этого достаточно, чтобы мое дыхание сбилось, а сердце затарабанило, как сумасшедшее.