Книга Академия подонков, страница 12 – Тори Мэй

С собой я привезла немного, в университете своя униформа: свитшоты цветов бургунди и темного изумруда, неизменный серый низ. Даже на теннисном корте я заметила спортивную форму соответствующих цветов.

Немного переживаю именно из-за спортивных маек и леггинс, не буду ли я смотреться в них слишком… откровенно?

В последние пару лет я набрала лишнего веса, хотя Дашка говорит, что я просто оформилась: у меня внезапно появилась грудь, сразу, блин, тройка. И если свитшотом можно прикрыть эти грейпфруты, то майка их очень обозначит.

Да и попа с бедрами раздались. После печальных событий в семье, мне долго не удавалось взять себя в руки. Я бросила танцы, потому что моя душа больше не пела и не плясала.

О зимнем и летнем семейном спорте и подавно забыли, хотя раньше мы с мамой вели очень активный образ жизни.

Питалась я отвратительно, да и подработка официанткой в ночной забегаловке не прибавляла пунктов к здоровому режиму сна.

Чувствую себя крайне некомфортно. Особенно, когда парни и мужчины разглядывают мои округлившиеся формы… по-новому.

«Хорошо сосешь?» — всплывает в голове мерзкий вопрос Дамиана, и меня резко передергивает. Я после него даже не целовалась ни с кем, не то что это.

Наверняка, его девушка восхитительно смотрится в этих леггинсах. Она выглядит очень подтянутой, какой была я, когда танцевала.

Так, кыш, ненужные мысли!

Уверена, что теперь вдали от дома и его переживаний, я смогу уделять время и физической активности.

Но для начала найду подработку, в противном случае мне не вытянуть даже проживание на чердаке с Ренатой.

У меня есть грант, а вот общежитие необходимо оплачивать, а у меня накоплено всего на первые месяцы.

Думаю о доме, и наконец-то решаюсь позвонить папе, чтобы сообщить, что я благополучно добралась, и почти удачно разместилась.

Плюхаюсь на кровать и пялюсь на экран, решаясь на звонок.

Гудки тянутся подозрительно долго, и наконец трубку поднимают.

Не папа. Лариса.

Раз она отвечает на его сотовый, значит, он снова пьян. Хотя он обещал!

— Слушаю, — на недовольном выдохе произносит она на фоне работающего телевизора.

— Ларис, привет, папа рядом?

— Он спит.

Точно пьян.

— Я просто хотела сообщить, что добралась, и…

— Так уже вечер, понятно, что добралась, — комментирует безразлично.

Истошное возмущение подкрадывается к горлу, но я привычно гашу его.

— Передай папе, когда он проснется.

— Волшебное слово, деточка, — последнее она произносит пискляво, зная, что меня больше никто так не называет.

Резко сбрасываю, делая вид, что не расслышала. Когда отец оклемается, то наберет сам. Надеюсь.

Обтекаю на кровати, блуждая взглядом по вещам моей новой соседки. Тумба у кровати завалена книгами.

Читаю корешки потрёпышей. Ого! Философия Канта, исследования мифов и религий, основы антропологии, биография Тэтчер… Ницше, Макиавелли, Оруэл, Толстой.

Вот это у нее разгон интересов. Видимо, через драгоценное окно она еще и книги из библиотеки в обход системы выносит.

На полке над тумбой красуется несколько крупных карточных коробок с надписью «Таро» и широкий стакан, из которого торчат разномастные свечи.

Наверное, она из тех гениев, что не от мира сего….

По крайней мере, рисунки на стенах висят очень талантливые. В основном это портреты, нарисованные рваными грубыми штрихами темных мелков.