Книга Академия подонков, страница 14 – Тори Мэй

— Больно надо! — отмахиваюсь я, но волна предвкушения успевает разлиться по телу. — Мне тебя здесь очень не хватает, Даш… Скорее бы тебе прислали приглашение.

— Если честно, я думаю, мне стоит забыть об Альдемар. Родители по сто раз в день спрашивают, проверяла ли я почту, нет ли е-мейлов. Это страшно давит. И потом, я считаю, что это незаслуженное поступление. Пропавшая девушка и ее освободившийся грант… Тебе не кажется это неправильным?

— Нисколечки! Это решение администрации Академии, и ты лучшая в листе ожидания. Не поступишь ты — поступит кто-то другой. Держу кулачки!

— Все, беги! И не вздумай переодеться! Пришлешь мне видеоотчет.

Смотрю на часы и наспех втыкаю несколько шпилек в волосы, фиксируя копну из кудряшек. Надеваю черные прозрачные колготки и грубые черные ботинки, чтобы сбавить градус женственности, которая так и вырывается поверх корсета.

Опаздываю, поэтому решаю воспользоваться трюком Ренаты и проникаю в основной корпус через окно библиотеки. Просто гениально!

Миную книжные ряды и быстро оказываюсь в основном холле в потоке таких же спешащих первокурсников и студентов с курсов постарше.

Все выглядят по-вечернему нарядно, и среди шелков и пайеток мой образ уже не кажется таким вычурным.

Успокаиваю дыхание, чуть замедляю шаг и вхожу в высокие распахнутые двери.

Зал торжеств встречает меня шумом голосов и магическим блеском раскидистых люстр и зажженных свечей.

Длинные столы с яркими закусками, выстроившиеся вдоль стен, кажутся бесконечными.

В центре — трибуна. За ней уже выступает высокий мужчина. Подозреваю, что это и есть ректор, отец блондина Илая. Его голос звучит гулко, отражаясь от высоких сводов.

Студенты стоят в центре зала, заполняя все свободное пространство. Протискиваясь между ними, желая поближе разглядеть наш преподавательский состав, что выстроился позади ректора.

Естественно, в первых рядах слушающих замечаю и Бушара с его дружками. В строгих дорогих костюмах, при галстуках, с идеальными укладками.

Казалось бы, сегодня каждый выглядит особенно хорошо, но я невольно улавливаю тонкие нюансы различий, которые выдают, кто здесь хозяин жизни, а кто пытается таковым казаться.

Троица держится вальяжно, переговариваясь и без стеснения рассматривая присутствующих. В их разговорах то и дело вспыхивает не особенно добрый смех.

Все взгляды прикованы к элите.

Фу, ну и слово.

Рычу, не желая признавать, что эти белозубые хозяева жизни привлекли и мое внимание тоже.

Решаю, что полностью сконцентрируюсь на речи преподавателей, и перевожу взгляд на трибуну.

После красивых пожеланий, полных значимости и ожиданий, по залу разливается мягкий и звонкий звук арфы.

На сцену выходят музыканты, заливая каждый уголок тонкой паутинкой мелодии.

Арфу поддерживает глубокий ритмичный аккорд виолончели, и мои глаза неконтролируемо наполняются слезами.

Классическая музыка всегда достигает самых недр моей души, заставляя плакать от непостижимости этой красоты.

Мы с мамой часто ходили на подобные концерты, не стесняясь отдаваться эмоциям. Шмыгали и смеялись над самими собой.

Между прочим, мама любила Дамиана и, наверное, она бы тоже посоветовала поговорить с ним прежде, чем ввязываться в войну.

Кстати, сам Дамиан исчезает из виду. Испытываю смесь облегчения и разочарования. Наверное, он заскучал и отправился к своей брюнеточке.