Книга Академия подонков, страница 145 – Тори Мэй

Сначала я страдал, как сопливый пацан, а затем тщетно пытался заглушить эту дыру алкоголем, выжигал чувства к тебе высокомерием… Но не было ни дня, чтобы я не вспоминал тебя.

Все это время я удачно взращивал ту версию себя, которой было похер на чувства, и, пока не появилась ты и не подсветила мне, как жалок я был на самом деле.

Ты стояла и махала мне с первого этажа Альдемара, а мое гребанное сердце билось о ребра так, будто и не было этих лет расставания, адских сомнений и попыток перестать вспоминать тебя.

Хочу, чтобы ты знала, что только с тобой я чувствую себя живым. Не изображающим жизнь, а живым. Спасибо, что выбрала Альдемар и что дала мне шанс.

Надеюсь, ты сможешь когда-то простить меня за то, что я не был рядом в те моменты, когда ты больше всего в этом нуждалась.

Прости, что не поддержал тебя, когда не стало мамы.

Прости, что не верил тебе и отказывался замечать очевидные вещи.

Прости за клуб, прости за мое поведение.

Прости, что порвал платье:) Я ревнивый дебил.

Ты учишь меня быть лучше.

Ты показала мне, что такое быть сильным даже, если весь мир против тебя. Показала цену дружбы и силу данного слова. Показала, насколько сильно можно чувствовать.

Я люблю тебя, Поль. С первого дня, как только я тебя увидел.

Не знаю, как я перенесу эти полгода, но знаю, что буду самым счастливым, когда мы встретимся вновь и я наконец-то смогу назвать тебя своей женой. Официально МОЕЙ!

А пока — учись от души, моя заучка. Моя поддержка всегда с тобой.

Твой. Навсегда.

Дамиан.»

Отворачиваюсь к иллюминатору и прерывисто дышу. Когда мне кажется, что мне удалось проглотить слезы умиления, я замечаю в конверте фотографию.

Чуть выцветшая полоска снимков, сделанных в фотокабинке, которая много лет висела у меня над письменным столом.

Но ка-а-ак, дом ведь сгорел со всем немногочисленным имуществом, что у нас было? Когда он успел забрать ее?

Ох, Дами…

Прижимаю эту маленькую карточку к губам и с улыбкой выдыхаю. Мне только кажется, или мало-помалу жизнь начинает налаживаться?

Четыре месяца спустя

— Так нормально или нет? — злится Марк, крутясь перед зеркалом. Сегодня он впервые снял кепку и натянул брюки вместо трико.

— Хреново, брат, я уже сказал, — отвечаю, не отрываясь от ноутбука. — Кофта с капюшоном не пишется сюда, ремень не по цвету.

— Не разбираюсь я в гребанных шмотках.

Это он так намекает, что бы я ему помог? Откладываю комп в сторону и проворачиваюсь на стуле:

— Куда ты выряжаешься, жених?

— Покататься кое с кем.

— Дашка будет ржать, когда тебя таким зализанным увидит, — подкалываю, зная, что Хоффман отшила Абрамова с его навязчивыми идеями отыскать пропавшую Лину.

Хотя даже мне, дебилу, очевидно, что Фил просто хочет эту бледную моль, совсем двинулся.

Однако, в последнее время я все чаще вижу Хоффман в компании Марка. Абрамов ходит злой, как псина, а Искаков по-самцовски радуется так называемой победе. Надо ли говорить, что два моих друга ни хрена не ладят?

— Да нет, я не с Дашкой, — отмахивается Марк.

— Оу… — присвистываю. — А с кем?

Он довольно скалится, но молчит, затем стягивает с себя неподходящий ремень, и снова проверяет отражение в зеркале.

Выдыхаю и бреду к шкафу, доставая страдальцу свой ремень и нормальный фирменный джемпер:

— Держи, это на богатом. Можешь оставить себе.