Книга Академия подонков, страница 142 – Тори Мэй

И мне должно быть просто больно за неё. Я должен беситься и требовать объяснений у неведомых жюри. Но есть и другая часть меня. Та, что облегчённо выдыхает.

Это мелочно, но я не хочу осознавать, что между нами могут быть тысячи километров, другой часовой пояс и жизнь, в которую меня не пригласили.

И я ненавижу себя за эту мысль, но я боюсь за нас.

Потому что знаю: если бы она уехала, я бы остался здесь, в её прошлом, в воспоминаниях, в Альдемаре, где всё напоминало бы о ней, кроме самой неё.

А я бы растворился для нее между дел, между стран, между успехов, которых она заслуживает.

— Бегом на сцену, не тупите! — меня за локоть дергает Филипп, и я только сейчас замечаю, что все смотрят на нас.

Полина поднимает мокрые ресницы к сцене, где снова вещает Евдокия Ясногорская:

— Несмотря на то, что в этом году число спонсоров Академии сократилось, — это она на нашу семью намекает, — финансирование еще одного гранта взял на себя молодежный фонд Альдемара под руководством Илая Белорецкого.

Кощей снисходительно улыбается овациям, а затем переводит на меня свой ледяной взгляд.

— Полина Баженова — первая студентка в истории нашей Академии, которая уже на начальном курсе отправится на иностранный семестр! Она проявила моральную зрелость, академическую подкованность и настоящую волю к победе. Благодаря ей наша академия будет представлена на международной арене среди первых курсов. Полина! Приглашаем на сцену!

— Давай! Давай! Давай! — Дашка вырывает подругу из моих лап и за плечи проталкивает к сцене.

А дальше..

А дальше мой мир меркнет. Происходящее доносится словно через толщу воды: мутные силуэты, неразборчивые речи и гулкие удары собственного сердца.

В резкости я вижу лишь растерянное, но улыбающееся лицо моей Полины. Малышка счастлива.

Ей жмут руки, вручают гербовые бумажки и провожают к остальным грантникам.

— А теперь приглашаем всех к накрытым столам, отпраздновать наши победы. Да будет музыка! — добавляет кто-то в микрофон, и зал заполняется инструментальной композицией.

Люди вокруг начинают суетиться, рассаживаться за столы и смеяться. Один я остаюсь на месте, гипнотизируя сцену, где Полина позирует для фото вместе с остальное делегацией.

— Ты сказал, пусть летит, — произносит Абрамов. Он все еще стоит рядом.

— Вы с Белорецким — два урода, — усмехаюсь горько. — Что вы наделали?

— Полина была последней в распределении в силу возраста, а когда спонсоров стало меньше — ее хотели сократить, — поясняет он. — Поэтому Кощей прикинул, мы собрали отзывы с преподов и пошли в администрацию, чтобы настоять на ректорском фонде для молодежи. Благо им руководит сама пися ректора, — он указывает на Илая. — Так что у его отца не было причин отказать.

Внутри лопается дымовая шашка: все это время Илай помогал нам за кадром, тогда какого хрена он ведет себя, как ублюдок?

Белорецкий все еще стоит вдалеке, беседуя с кем-то из администрации, но его взгляд обращен ко мне.

Киваю ему, благодаря за помощь.

Белорецкий едва заметно отвечает мне, подтверждая свою сопричастность, а затем поспешно удаляется из зала.

— За психопаткой поехал, — комментирует Фил. — Илай ждал Ренату сегодня, а она его прокатила.

Не успеваю ответить, поскольку на меня набрасывается Полина:

— Дами! — обхватывает меня Пчелка. — Меня взяли!