Книга Академия подонков, страница 148 – Тори Мэй

Замираю на долю секунды и с выдохом вколачивю первую подачу. Резкую, как пуля.

Вкладываю туда киловатты негодования от увиденного, херачу жестко, не позволяя сопернику среагировать. Он рвется вперед, но мяч уже скачет за его спиной.

Следующая подача, но на этот раз мой оппонент отвечает. Игра началась.

Мы обмениваемся ударами, как в дуэли. Однако, мой настрой давит чисто энергетически, и я забираю первые очки, веду уверенно, гоняю его по всему корту, заставляя выдохнуться.

Бедолаге достается за всех. Дожимаю в каждом гейме, и первый сет остается за мной.

В коротком перерыве с надеждой смотрю в сторону Сафиной, но Рената ничего не снимает. Пчела так и не ответила, не вышла на связь, хотя обещала.

Веду челюстью.

— Смена сторон! — командует с вышки судья, и мы в очередной раз меняемся местами на поле.

Пока иду, не сдерживаюсь и скольжу взглядом по родителям, где натыкаюсь на недопустимое зрелище — к моей Софи подсел Ян Захаров, и что-то заливает ей в уши. Та хихикает.

Рычу. После матча им обоим пиздец!

— Приготовились! — слышу команду и пружиню в коленях, готовясь принять подачу соперника.

Однако, во мне роятся мысли о Софи, о присутствии родителей, о Полине, и теперь предвкушение скорой победы пульсирует в венах вперемешку со злостью.

Башка выключается из игры, я слышу удар, но не успеваю навстречу и жестко лажаю. Пропускаю мяч, а затем еще один.

Зато мой противник оживает — начинает лупить ракеткой, как одержимый, а я обливаюсь густым потом, бегая по всему полю. Кисти звенят от напряжения.

Выбиваюсь из сил и на нервняке допускаю самые тупые ошибки.

Теперь ревет уже его часть стадиона, а я безбожно сливаю практически весь сет, вырвав только пару геймов.

Спиной ощущаю обеспокоенные взгляды родителей, насмешливый взгляд Яна, безразличный элиты. И только главного взгляда не чувствую. Самого нужного мне сейчас. Моей Пчелы.

— Хватит вертеться, Бушар! Думай только про гребанный мяч, — до меня доносятся крики Гарика. — Понял?

— Понял, — бубню под нос.

— Смотри в оба, шевели задницей! — продолжаются его наставления, но я отключаюсь.

Ухожу внутрь себя. Заглушаю эмоции.

Беру на зрительный прицел противника, и не свожу с него взгляда даже в ту секунду, когда мне чудится, что там, позади, за его спиной мелькнула кудрявая шевелюра.

Игнорирую игры воображения и «читаю» подачу соперника.

Бах!

Принимаю ее хлестко, коротким ударом запустив близко к сетке, куда не успевает добежать мой противник. Держи-лови! А затем еще раз и еще раз!

Мимолетный мираж Баженовой придает азарта, и я вхожу в кураж, хренача ракеткой, как джедайским мечом.

Время стремительно заканчивается, мы отщелкиваем гейм за геймом, финаля третий сет. Если возьму его — матч мой.

Зрители затихают. Слышен лишь шорох кроссовок, глухие прыжки мяча и наши выкрики на особенно сложных ударах.

— Внимательно! — не выдерживает тренер.

Решающий отбой.

Несусь к мячу и, не рассчитав силы, запускаю мяч прямиком в серую зону. По трибунам прокатывается разочарованное "уууу".

— Да блядь! — выругиваюсь и сплевываю под ноги.

Если определяет аут, значит, я слил всю игру, и победа достанется другому ВУЗу. Мне дают понять, что судья будет решать, задел ли мяч линию, оставшись в поле, или все же улетел за его пределы.

Сердце мотает на повышенных, пот льется ручьем, нервы гудят натянутой струной.