Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: отец подруги, страница 18 – Рика Лав

С ней все должно быть иначе. Мне и самому нравился этот медленный, тягучий танец соблазнения, где каждый взгляд, каждое касание имело вес.

Я остановился, глядя в темное окно вагона на проносящиеся мимо огни. Что я вообще делаю? Чего я хочу от всего этого? Просто интрижка на один рейс? Взаимное развлечение, чтобы скрасить одиночество? Или?..

Все вопросы и сомнения испарились в одну секунду, когда глубокой ночью, совершая последний обход, я проходил мимо ее купе. Дверь была приоткрыта. И изнутри доносился тихий, сдавленный плач.

Все внутри меня оборвалось. Будто из груди вырвали сердце.

Первым инстинктивным желанием было ворваться внутрь, прижать Анику к себе, защитить от всего мира, от той боли, что заставляла ее так горько плакать. Я уже взялся за ручку двери, но замер, услышав ее голос, срывающийся, надломленный. Аника говорила по телефону.

— Кир, я думала, что смогу… я правда думала… но он так на меня смотрит… А что, если все это несерьезно? Если он просто развлекается со мной, как… как Денис? Мы же с ним вместе были четыре года, я даже подумать не могла, что он на самом деле так обо мне думает. Вот твой отец на меня так смотрит… а я… — ее голос сорвался на всхлип, — а я все равно слышу в голове голос Дениса, который говорит, что я жирная и никому не нужная…

Каждое ее слово было ударом раскаленного железа по моей душе. Я стоял в темном коридоре, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Ярость. Холодная, черная, первобытная ярость поднялась из самых глубин моего существа.

Дикая злость на этого ублюдка Дениса, которого я никогда не видел, но уже ненавидел всем сердцем. Злость на себя, за то, что моя игра, мое соблазнение, причиняли ей такую боль, будили ее старых демонов.

Игра окончена.

То, что начиналось как развлечение, как способ разогнать скуку, как искренний интерес, стало теперь моей миссией. Моей личной битвой.

Я больше не буду подыгрывать. Стану ее защитником. Я выжгу из ее головы голос бывшего. Я докажу ей, что она — самая прекрасная и желанная женщина на свете.

И что мне, Калебу Морозову, она, Аника, нужна именно такой. Со всеми ее изгибами, со всеми ее страхами. Все мои вопросы о «серьезности» отпали в тот миг, когда я почувствовал, как в груди образовался камень от ее слез.

На следующее утро я сам сварил кофе. Не был уверен, что она его любит, но по мне — так это был отличный предлог.

Я вошел в ее купе без стука. Аника спала, и из-под одеяла торчала лишь макушка с растрепанными темными волосами. Картина была настолько трогательной, что у меня перехватило дыхание.

Я тихо подошел и опустился на край ее койки, поставив чашку на столик. От моего движения Аника зашевелилась, и из-под одеяла показалось сонное, опухшее от слез лицо. Она непонимающе моргнула, фокусируя на мне взгляд.

— Что… что вы тут делаете? — ее голос был сонным и хриплым.

— Разве не видно, Аника? — я позволил себе легкую улыбку. — Я принес вам кофе.

Она медленно села, вся красная от смущения, инстинктивно прижимая одеяло к своей объемной груди. И только тут я понял свою ошибку.

На ней была лишь тонкая шелковая бежевая маечка на бретельках с таким глубоким вырезом, что мое сердце пропустило удар. Ее гладкие, округлые плечи были обнажены. Она потянулась за чашкой, и одеяло соскользнуло, открывая вид на ее ноги.