Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: отец подруги, страница 12 – Рика Лав

«Действуй внезапно», — пронеслось в голове.

Ну, Кира…

Я зажмурилась, быстро положила ладошки на его ребра и пощекотала. Тишина…

Мамочки…

Он не рассмеялся.

Калеб даже не вздрогнул. В то же мгновение его рука перехватила мое запястье. Одним движением он развернул меня и с силой прижал спиной к холодной стене вагона.

Моя рука оказалась заведена у меня над головой, зажатая в его стальной хватке, это не давало мне даже пошевелиться.

Его вторая рука легла мне на бедро, прямо там, где заканчивался подол платья, и властно сжала, заставляя меня ахнуть. Его мощное тело вжало меня в стену у окна, лишая любой возможности к бегству.

Лицо мужчины было в сантиметре от моего. Я видела, как потемнели его глаза, превратившись в два омута. Калеб смотрел на мои губы, и его дыхание обжигало мою кожу.

— Это была очень плохая идея, Аника, — его голос был низким, хриплым, почти рычанием. — Очень. Плохая. Идея.

Я держал ее, вжав в холодную стену вагона, и упивался ее реакцией.

В ее расширенных, потемневших от эмоций шоколадных глазах я видел все: первобытный страх, который заставлял ее сердце бешено колотиться под моей ладонью, и ответное, такое же дикое возбуждение, от которого ее губы приоткрылись, а дыхание стало прерывистым.

Она была похожа на пойманную птицу. Трепещущую, испуганную, но живую. Невероятно живую. И смелую.

Черт возьми, какая же она была смелая. После всего, что было между нами за последние сутки, она все равно нашла в себе силы сделать этот нелепый, отчаянный шаг.

Я больше всего сейчас захотел узнать, что ещё в планах у моей дочери, и что за дурацкие квесты проходит ее милая подруга.

Я понимал, что перегибаю палку. Что сейчас я ее пугаю. Но остановиться уже не мог. Слишком долго держал себя в узде. Слишком долго был просто начальником поезда, отцом. А эта женщина одним своим присутствием напомнила мне, что я — мужчина.

Память обожгла меня картинами. Вот она под столом, ее потрясенный взгляд устремлен мне между ног, и я чувствую, как напрягаюсь до каменного состояния под этим невинным, но таким откровенным взглядом.

Вот она на моих коленях, мягкая, теплая, и я сжимаю зубы, чтобы не застонать, когда она инстинктивно ерзает, прижимаясь к самому центру моего желания.

Мне хотелось сорвать с нее это синее платье прямо там, в кресле. Хотелось задрать его подол и своими глазами увидеть, какого цвета кружево скрывает ее пышные бедра. Хотелось услышать ее стон, когда мои пальцы коснутся ее сокровенного места.

Нет. Пугать ее я не буду. Я буду дразнить. Мучить. Доводить до исступления.

Я чуть ослабил хватку на ее запястье, но вместо того, чтобы отпустить, медленно, почти невесомо провел пальцами вверх по ее руке, к плечу, к шее. Аника вздрогнула.

Я наклонился ниже, вдыхая ее аромат — что-то сладкое, цветочное, смешанное с ее собственным, уникальным запахом возбужденной женщины. Я коснулся губами ее шеи, ощущая, как под кожей бешено бьется пульс. Она судорожно выдохнула.

Я провел губами выше, к чувствительному месту за мочкой уха, и с наслаждением почувствовал, как по ее телу прошла крупная дрожь. Она практически плавилась в моих руках.

— Не играй с огнем, Аника, — прошептал я ей в самое ухо, мой голос был хриплым от желания. — Ты ведь можешь и обжечься.