Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца, страница 15 – Рика Лав

Я не планировал поцелуй. Мой рот сам нашел её губы с таким отчаянием, будто в них был единственный глоток воздуха в этом тонущем мире. Я жив, она жива, мы оба еще здесь, на краю пропасти. И Кира… она ответила мне с той же искренностью. Её тело выгнулось навстречу, пальцы вцепились в мою куртку, как в якорь.

Пить её стоны, ласкать её губы, столкнуть языки и жарко вобрать его кончик в свой рот — всё это было где-то на грани реальности. Прижать её ближе, наплевать на все — мой мозг сражался с вожделением и… сердцем.

Но Кира вдруг резко отстранилась, упираясь ладонями мне в грудь. Её дыхание было рваным.

— Нет… — она прижала пальцы к моим губам, глядя на меня с обидой. — Макс, хватит. Ты не можешь сначала топтать меня словами про «похоть», а потом целовать так. Я больше не хочу так! Не хочу еще раз обжечься о мужчину!

Ещё раз?

— Кира, что ты…

В её взгляде промелькнула глубинная горечь. Я хотел ответить, хотел сказать, что я… да, идиот я. Но договорить нам не дали.

В соседнем вагоне раздался истошный крик Лены:

— Максим Игоревич! Там… из леса! Смотрите!

Я резко обернулся к разбитому окну тамбура. В лесной чаще, между вековых елей, замелькали огни. Это были не проблесковые маячки спасателей, вовсе нет… Были это… тусклые фары снегоходов.

— Кто это? — прошептала Кира, прижимаясь к моей спине и находя мою ладонь своей ладошкой.

— Это… явно не помощь, — нахмурился, сжал её продрогшие пальцы. — В этих краях спасатели так не ходят.

Я резко обернулся, схватил Рыжую за талию и подтолкнул её вглубь коридора штаб-вагона.

— Уходи в купе. Запрись и не выходи, чтобы носа твоего не видел! Проводники сами предупрелят людей сидеть тише, а мне за тебя Калеб голову открутит, если с головы хоть волос упадет.

Я рванулся к выходу, не слушая её протесты, пробормотав под нос:

— Хотя сначала я сам себе её откручу, если не уберегу тебя, Кирюсик.

Тайга выжидала жертву.

Повисла неестественная тишина, тяжёлая, как могильная плита, только треск металла напоминал о том, что еще несколько часов назад этот поезд был живым.

Макс ушел, оставив после себя лишь шлейф парфюма и ту невыносимую горечь, которую он влил в меня своими словами до крушения.

— Кира! — голос дяди Саши заставил меня вздрогнуть.

Он подошел ко мне, его лицо в свете ручного фонаря казалось высеченным из серого камня. Он тяжело дышал, вглядываясь в окно, где на фоне иссиня-черных сосен и снега пульсировали огни.

— Приди в себя, девочка! — он тряхнул меня за плечо. — Беги в свой вагон. Предупреди пассажиров: сидеть тихо, не высовываться, к окнам — ни на шаг! Двери тамбуров заблокировать изнутри. Живо!

— Кто это, дядя Саша? — прошептала я, наблюдая, как четыре… нет, пять снегоходов кружат вокруг состава, словно волки, присматривающиеся к раненому лосю.

— Мародеры. Или «хозяева» этих мест, — он цокнул. — Здесь на сотни верст ни души, кроме тех, кто от закона бегает. Они знают, что помощь не скоро пробьется. Для них этот поезд — гора бесхозного барахла и беззащитного мяса. Выполняй свои задачи! Я проверю проводников в остальных вагонах.

Я рванулась в коридор. Страх за людей на мгновение вытеснил личную боль. В голове набатом бил приказ Макса «запереться», но выполнять его я не собиралась. Не сейчас.