Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца, страница 13 – Рика Лав

Вопрос в том — сколько вагонов сошло. Штабной вагон располагается в середине состава, значит… Неизвестно, что впереди.

Кира всхлипнула, приходя в себя, приподнялась на локтях, упираясь ладонями в мою грудь. В тусклом, мигающем свете красных аварийных ламп я увидел тонкую струйку крови, бегущую от её виска. Её взгляд, еще недавно пылающий после нашей близости, сейчас был затуманен страхом.

— Макс… — прошептала она, оглядывая хаос вокруг. — Мы… мы разбились?

— Сошли, Кира, — пробормотал я, принудительно включая в себе режим начальника. Эмоции — под замок. Страх — в глубокую яму. Сейчас я не мужчина, который только что ласкал её на этом столе. Сейчас я Начальник Состава, и я обязан спасти две сотни жизней. — Михалыч успел сказать что-то о заносах. Видимо, на скорости мы влетели в целину, которую не успели сбросить с путей. Поезд просто выдавило с рельсов. Кира, слезь с меня, пожалуйста.

Она обижено нахмурилась, видимо, сочтя это за грубость, но послушно соскользнула с моих бёдер. Меня волновало только то, смогу ли я нормально функционировать с рукой.

Стиснув зубы, я рывком принял вертикальное положение. Боль в плече разгорелась сильнее, но я лишь сжал кулак, проверяя работоспособность. Ничего, двигать могу — уже неплохо.

Кира передо мной дрожала. И дело было не только в холоде, который уже начал превращать наш пар от дыхания в густой туман (черт побери, если окна разбиты…). Кира смотрела на свои руки, испачканные в моей крови, в её глазах зрела истерика.

— Эй, эй, Рыжая! — я жестко перехватил её лицо пальцами здоровой руки за подбородок, заставляя смотреть прямо на меня. — Включи голову. Ты мне нужна собранной сейчас. Там, за дверью, сотни перепуганных людей, и если мы не возьмем ситуацию в руки в первые десять минут — начнется кровавая давка. «Золотое время» после ЧП, помнишь инструкции? Ты Морозова или кто? Дочь Калеба не имеет права раскиснуть, когда её состав лежит в сугробах. Слышишь меня⁈

Мои слова подействовали на нее не хуже холодного душа. Она сглотнула, резко вытерла кровь с лица рукавом и кивнула. В её взгляде снова вспыхнуло упрямство, за которое мой друг Калеб одновременно и гордился дочерью, и проклинал её характер.

— Я в порядке, Воронов. Не ори на меня, не в казарме, — её голос окреп. — Что делать?

— Так… рация… — я нашел прибор под грудой разбросанных одеял. Щелкнул тумблером. Тишина. — Глухо. Мы в мертвой зоне? Блядь, до Читы десятки километров тайги. Значит так: иди по коридору, собирай всех проводников, кто на ногах. Тащи их в кучу, организовывались и за работу. Мне нужны фонари, аптечки и все запасы одеял. Говорите всем, что помощь в пути, даже если мы одни в этом лесу. И не забывай, что ты тут — старшая проводница, ты бригадир состава, соберись. Чтобы наших всех в чувства привела, ясно⁈

Я на секунду притянул Киру к себе, прижавшись лбом к её лбу. Не сдержался, вот честно. Она на меня такими глазами, а я на неё рычу. Твою мать… Чистый адреналин в крови и запах её волос — даже сейчас они пахли так сладко и так неуместно среди пробивающегося запаха гари и мороза.

— Кира, — прошептал я. — Если я увижу, что ты сдаешься — я тебя… уволю. Вот честно. Поняла меня?

— Пошел ты, Воронов, — огрызнулась она, на её губах мелькнула слабая и болезненная улыбка. — Ты без меня в этом бедламе сам закукуешь через пять минут.