Книга Волшебный пояс Жанны д’Арк, страница 151 – Екатерина Насута

Пил кофе из большой кружки.

Громко говорил.

И подначивал Кирилла, который привычно дергался, но держался. И тоже ел пончики, брал руками из пакета и пальцы облизывал.

— Вкусно, — признал он, наконец. — Я уже и забыл, до чего это может быть вкусно… спасибо.

— И тебе, — серьезно ответил Леха. — Извини, что не поверил поначалу… ну, что Стасика убили…

Кирилл кивнул.

А Жанна, сидевшая тихо, старавшаяся быть незаметной, отметила про себя, что Стасиком, надо полагать, звали того парня, который отравился Кирилловым коньяком.

Случайная жертва.

— А этот твой… родственничек — изрядная скотина. — Леха перешел от пончиков к бутербродам. Ел он без малейшего стеснения, выбирая те, где ветчины побольше, урча от удовольствия. — Но скотина трусливая. Чуть тряхнули, сразу и запел… немного бы характера, отделался бы покушением на убийство… ну там, любовница шантажировала ребенком… при хорошем адвокате и срок был бы минимальный. А он раскололся и теперь по полной пойдет.

— Из-за денег? — тихо спросила Жанна. А Леха поскреб небритую щеку и сказал:

— Вроде как да… но и нет… оно редко бывает, чтобы совсем уж просто… люди — твари такие… замудренные. Иной раз вроде все понятно, очевидно, а как копнешь, то и выплывет…

— Что выплывет?

Леха усмехнулся:

— Все выплывет. И тут деньги — это повод… предлог… а на самом деле он ненавидел женщин.

Всю свою жизнь Николай знал, что появился на свет по ошибке.

Мама хотела девочку.

Умную и красивую, как Валентина. Нет, пожалуй, более красивую и куда более отзывчивую, потому как самой Валентине нет дела ни до матери, ни до ее нужд, ни вообще до чего бы то ни было, кроме науки. А кому, спрашивается, наука нужна?

Нет, нужна конечно, но у Валентины иное предназначение.

— Брось, мама, — сказала как-то сестра, вынырнув ненадолго из книги, которую читала за завтраком. Впрочем, читала она и за обедом, и за ужином, и в остальное время. — Какое предназначение?

— Наследовать. — Мама была настроена серьезна.

— Что наследовать? — Валентина книгу закрыла, но сунула меж страниц палец, и, значит, разговору этому предстояло быть недолгим.

— Пояс. И состояние.

— Бабушка пока жива.

— Пока, — с выражением произнесла это слово мама. — И тебе ли не знать, что это — ненадолго… у нее рак…

— И протянет она год, или два, или все десять. Современная медицина порой чудеса творит.

Кажется, это было не то чудо, которого мама желала. И Николай мысленно с ней согласился. Рядом со старухой — а в мыслях он именовал бабку именно так, пусть ничего старушечьего в ее облике и не было, — он чувствовал себя ущербным.

Недостойным.

Нет, она ничего не говорила и даже была по-своему приветлива, но ее взгляд, холодный, расчленяющий. И эти губы, которые поджимались, стоило взгляду зацепиться за Николая. И манера говорить с ним снисходительно, медленно, будто с умственно отсталым.

А он не глупее Валентины!

Родился вторым в паре, будто уже тогда признав первенство за сестрой.

— Валечка, — мама отложила диетический тост, намазанный диетическим же маслом, — подумай хорошенько. Ты же не допустишь, чтобы семья осталась ни с чем?

— Семья, — усмехнулась Валентина, — не останется ни с чем. Ты так говоришь, будто мы нищие.

— Нищие и есть.

— Мама, у тебя имеется своя квартира. У меня… даже у Николаши…