Книга Волшебный пояс Жанны д’Арк, страница 126 – Екатерина Насута

— Я сам видел, как по воле его мертвяк встал из могилы, а потом вещал всякое разное… и улегся… и еще у него демон есть. Монашек с виду-то блажной, а с демоном совладал, запер его Соломоновой печатью.

— Невозможно!

— Тише, хозяин. Он обидчивый зело. Его вон тоже гнали, гнали… никто не верил и верить не желал… а он про вас прослышал, что будто бы вы не чураетесь всякого знания… и решил глянуть. А у вас тут полный двор шарлатанов.

Алхимиков Якоб недолюбливал. Следовало сказать, что сия нелюбовь проистекала единственно из презрения, которое ученые люди испытывали к хозяйскому уродцу. Иные пытались презрение скрыть, но выходило лишь хуже. Якоб обладал воистину собачьим нюхом на людей, и это его качество Жиль успел оценить по достоинству.

— Испытайте его, хозяин, — Якоб взял Жиля за рукав. — Велите… велите, чтоб демон его вам показался!

И мысль сия, явно внушенная, показалась Жилю разумной.

Если демон и вправду существует, то…

Монашек, выслушав просьбу — а Жиль счел необходимым беседовать с этим непонятным человеком ласково, всячески демонстрируя свое к нему расположение, — кивнул.

— Завтра, — сказал он спустя минуту. — Завтра, господин… звезды благосклонны к господину… я составлю ему гороскоп…

— Мне уже составили десяток гороскопов. — Жиль поморщился, поскольку сии гороскопы весьма походили один на другой. В них Жилю обещали долгие годы жизни, богатство, славу… в общем, все то, что обещать легко и безопасно.

— Этот будет иным.

Монашек повернулся спиной.

Обманщик?

Если так… если демон не появится завтра, не важно, из-за неудачного расположения звезд либо же из-за некачественного мела, ртути и что там еще надобно, то Жиль прикажет выставить дерзкого монашка вон.

Однако следовало признать, что вечера Жиль ожидал с большим нетерпением. Когда стемнело, Жиль накинул черный плащ, который надевал всегда, спускаясь в подвалы. Верный Якоб уже ждал.

— Монашек все подготовил, — заговорил он с хозяином. — И просил поспешать… весь день сидел, чертил… ох и страшный человек, ох и страшный…

Франческо занял одну из пустых комнат, которых внизу было множество. Ныне она преобразилась. Стены ее затянули черной тканью, расписанной многими знаками. Жиль пытался их прочесть, но понял, что не способен.

— Иудейское письмо, — подсказал Якоб. — Иудеи в тайных делах зело сведущи. Он говорил, что читал их тайную книгу… оттудова демона и вызвал.

Пол был расчерчен.

И монашек с поклоном указал на меловой круг, попросив:

— Не будет ли господин столь любезен, чтобы встать вон туда? — Его речь изменилась, куда только подевалось невнятное бормотание? Нет, сейчас монашек говорил низким грудным голосом, который, казалось, наполнял всю комнату.

Жиль встал в меловой круг, который монашек тотчас замкнул и положил у черты три ветки омелы и перо белого голубя.

— Господин желает увидеть сущность, подчиненную мной. И я понимаю, что у господина есть все причины для недоверия…

Монашек скинул балахон. И оказалось, что он наг.

Худое, изможденное тело его было уродливо, но Жиль не мог отвести взгляда. Темная кожа, изрезанная многими шрамами, которые складывались в некие странные письмена, наподобие тех, иудейских, что украшали стены комнатушки. Монашек шевелился, и шрамы его приходили в движение, и уже казалось, что по коже скачут, ползут не письмена, но живые существа иного мира.