Онлайн книга «Мертвая»
|
А глаз-то у нее дернулся. — Ей платили содержание. Дом вот прикупили. Но это – крохи… она злилась и злость вымещала на тебе, верно? — Что ты понимаешь… — Я понимаю, что если бы моя бабка и вправду любила тебя, она бы забрала сюда. — Она не могла! — Почему? — Договор! — Я его читала, – я пожала плечами. – Там говорится лишь, что ты не имеешь права претендовать на титул и наследство, но ни слова о том, где и с кем ты должна жить. Правда в том, дорогая, что моя бабка любила и умела играть с людьми… с тобой вот… со мной… мне было одиноко. Ты не представляешь, до чего мне было одиноко… я бы душу отдала за кого-то, кто был бы рядом… и сестре бы обрадовалась. И она знала… тоскливая тишина моей комнаты. Вышивка заброшенная. Книга, раскрытая посередине, но я, сколь ни пытаюсь, не могу вспомнить и строчки. Аромат бабушкиных духов. Ее прикосновение. Ей надо уходить. Ей жаль, что придется оставить меня одну, но я ведь уже большая. Я найду себе занятие… найду непременно… и жаль, что я не смогла ни с кем подружиться. Но что сделаешь. Характер. У всех Вирхдаммтервег непростой характер. А я – истинная Вирхдаммтервег. — Ты лжешь. И тьма сгущается. Я слышу ее,такую близкую и такую чужую, подневольную. Выходит, у сестрицы получилось ее стреножить… и все те смерти – это не просто так, это тоже эксперимент, хотя и совершенно безумный, но, кажется, вполне успешный. — В чем? Ты ведь читала. Вспомни, – я не смотрела на нее. Лучше руки разглядывать. Когти вот… интересно, если покрыть их алым лаком, они будут выглядеть менее устрашающе? — Ей было просто удобнее управлять нами. Разделяй и… каждой по капле внимания… а еще правильные слова, чтобы в головах появлялись правильные мысли. Мне вот она говорила, что у меня на редкость тяжелый характер, – я коснулась виска. – Что из-за него у меня нет друзей… и не только друзей… а тебе внушала, что ты никому не нужна. Только ей… и что ты заслуживаешь большего. — Заслуживаю. Сестрица стиснула кулаки. И тьма ощерилась тысячей голодных ртов. Если они хлынут, если… я не устою. Эта сила, чувствую, размажет меня по стенам, скрутит, раздерет на клочки, а после выпьет. И я стану частью этой тьмы. Я слышала плач заблудших душ. И боль их. И память. — Тогда почему она просто не дала тебе то, чего ты заслуживаешь? Чего ты хотела? Денег? У нее имелись собственные счета… — На которых было пусто! – взвизгнула сестрица. – Да как ты не понимаешь! Богиня! Неужели ты и вправду настолько глупа… Пускай. Я согласна быть глупой, пусть мне объяснят. …Вильгельм поднялся на колено. А Диттер упер крылатую трость в пол. И крылья птицы изогнулись, будто принимая на себя всю тяжесть заемной силы. — Наш дед… он был одержим идеей стать знаменитым. Совершить переворот в науке… и он был близок… он не понял, насколько был близок и до чего ошибался… знаешь, в чем? Он сам проводил ритуалы… сам! Как же, поделиться с кем-то славой… но он… он был мужчиной! Эти слова она выкрикнула,и даже тьма поморщилась: она тоже не любила истерик. — И что? – я поморгала и округлила ротик. Дура? Дур не принимают всерьез. К дурам относятся снисходительно и спускают им куда больше, нежели людям умным. А раз уж так… стоит воспользоваться образом. …трость вибрировала, а Диттер плел заклятье. И нельзя было смотреть на него, равно как и на Вильгельма. Эти двое привыкли работать в одной связке. И надеюсь, у них получится… |