Онлайн книга «Мертвая»
|
— Здравствуй, – сказала я той, которая глядела на голову с немалым удивлением в золотых глазах. – И прости, что задержалась… — Ничего, – этот голос наполнил маленький храм. – Мы подождали. Мы умеем ждать. Я говорила, что вкус у моей дорогой сестрицы отсутствует напрочь? Да и разум тоже. Алые свободные одежды, конечно, хорошо… и ткань великолепная, насыщенного темно-красного цвета… шелк переливается, льнет к бледной коже, вот только кожа эта кажется немного рыхловатой. И пятна краски на нее легли неровно. Красная. Конечно. И золотая, но золота немного. Оно капельками собралось на скулах, поднимаясь к вискам,тогда как алая краска толстым слоем покрывала и щеки,и переносицу, и лоб. Волосы сестрица выкрасила в черный и зачесала, несколько, правда, перетянув, отчего лоб ее казался слишком гладким, а глаза приобрели нехарактерную прежде раскосость. — Утра доброго, – сказала я, решив все же быть вежливой. – И куда это ты так вырядилась? Она была боса. И на щиколотках поблескивали браслеты. Они же унизывали запястья, мешаясь друг с другом, сливаясь в один неудобный, полагаю,и отвратного вида золотой ком. — Склоните головы пред ее ликом, – велела сестрица, вытаскивая из шелковых складок нож. Такой хорошо знакомый нож… стоило припрятать его понадежней, но кто ж знал, мне казалось, что надежней храма места нет, а оно вон как оказывается. — Ибо грядет время истины! А пафоса-то, пафоса… и глаза блестят, зрачки расширены… чего она накурилась? Или наглоталась? — Слушай, что за дурь ты затеяла? – я отпустила руку Диттера, отчаянно надеясь, что у него хватит ума не лезть на рожон. В конце концов, даже я ощущаю, что в этом неуклюжем тельце собрались немалые силы. Может, поэтому Летиция и сошла с ума? Все-таки у каждого есть свой предел, а сестрица… Она рассмеялась, и от смеха этого запахло кровью. Надо же… а ведь знакомо… — Ты… ты думаешь, что самая умная? – спросила сестрица,и крутанула запястьем. Какой-то неприятный такой жест, у нормального человека связки не позволят подобное сделать. Но сила загудела. А дознаватели рухнули. Вот стояли, и вот уже лежат, свернувшись, схватившись за голову, не способные справиться с болью, отголоски которой я ощущала. …Монк… Исчез? Или… его я потеряла. Но когда? По пути сюда? Или уже в Храме? Свет не может раствориться без остатка, но вполне способен спрятаться во тьме. — Я заберу их жизни. — Заберешь, – не стала спорить я. Возражать безумцем в принципе не стоит. — А ты… ты будешь служить мне… верой и правдой… – она вдруг тряхнула головой, будто сбрасывая пелену морока и заговорила иначе. – Она… она любила меня больше… она сказала, что ты – ничтожество… такое же, как твоя мать… беспомощная и капризная, избалованная… — Ты сейчас о бабке? Она была редкостной сучкой, как мне кажется. — Что ты понимаешь?! – злоба исказила и без того не слишком симпатичное личико. – Она меня любила… по-настоящему любила… она одна… — Она тебе это сказала? – я подошла к статуе и села у ее ног. – Поговорим? — Она… — Тебе было плохо дома, верно? Твоя мать не слишком-то тебя жаловала. Она рассчитывала потеснить мою. Занять ее место. Стать хозяйкой дома… если бы родился мальчик, так бы и вышло, но увы, она родила тебя, а девочка в этом доме уже имелась. К чему вторая? |