Книга Мертвая, страница 253 – Екатерина Насута

Он сам разрежет руку, пустив себе кровь. А я, встав за спиной, произнесу слова, которые уже однажды сказала, пробуждая ото сна ту, что стала частью меня. И она, оглядевшись, увидит, что новый дом построен. И это хорошо…

…я моргнула. И коснулась щеки, стирая прикосновение прохладных губ. Осмотрелась… Монк, Вильгельм… Диттер с кольцами. Я сама. Букет в руках. Изморозь на стекле. Ощущение некоторой неправильности. Он был мертв, мой предок. Он был мертв, когда вернулся в эту землю и привез с собой не только новую жену, но и новую богиню. Он… он никак не мог иметь детей. Тогда откуда они взялись? Те трое сыновей, о которых повествуют семейные хроники. Или… я ведь уже поняла, что хроникам доверяют далеко не все.

Значит… нет, речь вряд ли пойдет об измене. Мне показалось, что девушка была искренне привязана к своему супругу. Да и он смотрел на нее с явной нежностью. Значит… они просто нашли кого-то подходящего. И привели его к богине… или ее.

— Все хорошо? – Диттер спугнул важную мысль, но я простила его.

— Все. Хорошо. Наверное… нам… стоит прогуляться в одно место. И спросить… если нам, конечно, ответят…

Дом усмехнулся. Он, созданный изначально вовсе не для людей, мог бы рассказать многое. Но к чему? Во многих знаниях многие печали.

…а в подземелье мы нашли тетушку. Она лежала, пожалуй, давно, хотя и была ещё вполне жива. Ее лицо посерело, а на губах пророс мох, но кто-то позаботился, чтобы жизнь удержалась в этом теле подольше. Это было жестоко.

— Ты… – тетушка глотала собственную кровь. – Это ты… ты виновата… ты должна была уйти… просто уйти…

— И вернуться, – я присела, положив руку на грудь.

Нет, не помогу. Проклятье ее парализовало, но не лишило способности чувствовать.

— Я могу тебя отпустить.

Она смежила веки.

— Это ведь моя сестрица все затеяла, верно? Сейчас… почему? – я вместе с ней ощущала, как гниет тело, как расползаются мышцы и трещат под тяжестью их кости. Я слышала вонь.

И сдерживала крик.

— Агна… ее… избаловала… все позволено… сила… сильным сила… слабым… – изо рта тетки пошла кровь, а я с сожалением убрала руку.

Огляделась. Вот как-то… надо было хоть нож прихватить, что ли. Нет, я вполне способна свернуть человеку шею, но вот… ножом было бы сподручней.

— Отойди, – велел Диттер. – И отвернись. Пожалуйста.

Я отвернулась. Мне не сложно. Я слышала мерзкий чавкающий звук… ножа он тоже не прихватил, а вот камень взять додумался.

— Свидетель, между прочим, – Вильгельм был преисполнен странной меланхолии. – А еще, подозреваю, в храме нам будут не рады…

Вздохнул тихонечко Монк.

— Тогда вам лучше уйти, – я повернулась к маленькому жрецу. – Тебе точно. Ты будешь… лишним.

— Нет.

Вильгельм так же молча покачал головой. Диттер и вовсе сделал вид, будто не услышал предложения. А я… я поняла, что все идет именно так, как должно. Вот лестница. И ступеньки. И голос, зовущий меня. Нет, не по имени. Он взывает к самой сути моей, а потому устоять невозможно. Я и не хочу… не хватало, чтобы я отступила теперь. Вперед. Белое платье. Розы… я притащила сюда розы… пускай, авось и пригодятся… если что, хотя бы алтарь украшу. Впрочем, его украсили и без меня: на камне лежала голова. Вполне себе человеческая и довольно свежая с виду, а главное, весьма и весьма знакомая. Герр Герман, стало быть, не сбежал. Что ж… у каждого своя дорога.