Книга Мертвая, страница 157 – Екатерина Насута

Его лицо исказила немалая мука. Благословение?

Ага, что-то подсказывает, сам Монк многое бы отдал, чтобы избавиться от этого благословения.

— Я… лишь хочу предупредить: будьте осторожны… на всякую тьму отыщется большая…

— А на свет?

— Без исключений, – он поклонился и отошел. А я…

— Скажите, – я не рискнула прикасаться к этому человеку. – А вы можете почувствовать, где проводился ритуал… ваша ищейка утверждает, что в доме принесли человеческую жертву…

— И не одну.

— Так вы можете…

— Могу.

— И не только сами почувствовать, но и показать, – я не понимаю, какую странную игру он ведет, но участвует в ней Монк не по собственной воле. А у силы, его ведущей, собственный взгляд на наше нынешнее бытие… и все же стоит спросить разрешения.

Монк молчал. Долго так молчал. Стоял, закрыв глаза, опершись рукой на капот старенькой машины,и свет, в нем заключенный пульсировал, ворочался, грозя разломить слабый сосуд человеческого тела.

— Я… да… это я могу сделать, – тихо произнес он. – Спасибо.

— За что?

— Сложней всего просто смотреть… и… позвольте… – он коснулся моей руки прежде, чем я успела отпрянуть. Искра света впилась в кожу, обожгла и растворилась. – Мне сказали, так надо… это малое воздействие… разрешено… как и что оно вам даст… не повредит, клянусь.

Ясно. Я поскребла запястье, которое зудело, как после ожога кладбищенской крапивой. Что ж, будем считать, что меня благословили на совершение подвига. Монк вышел следом за мной и остановился. Он задрал голову, подставляя лицо дождю, раскинул руки. Он стоял, чуть покачиваясь,тяжело дыша, а ещё я почуяла пряный резкий запах крови. Божественное внимание не так просто вынести. …и надеюсь, он не простынет. Двое сопливых на один дом – это несколько чересчур.

Забор я перемахнула легко, задержавшись наверху ненадолго: уж больно вид был хорош. Я видела дома, подернутые пеленой дождя. Дорогу. Далекие огоньки фонарей. И было в этой картине нечто глубоко родное и умиротворяющие.

Спрыгнув в лужу – холода я не почувствовала, но под ногами чавкнуло весьма и весьма характерно – я быстрым шагом направилась к центру. Там сверну на Заплечную улочку, а оттуда уже и до центра рукой подать.

Этот особняк горел огнями. Из раскрытых окон доносилась музыка, звучали голоса. Кто-то смеялся, кто-то говорил, как мне казалось,излишне громко… сновали люди, мало меня интересовавшие. Но все же… к счастью, у самого дома рос вполне солидных размеров дуб. Уж не знаю, когда и кем он был посажен, но для моих целей годился. Я взлетела на толстую ветку и подобралась к дому.

Ага… Вот и гостиная. Мужчины… женщины… весьма сомнительного пошиба женщины. Чересчур ярко накрашены, а наряды того дешевого толка, который лишь притворяется роскошью. Атлас, парча… толстые золотые цепочки на шеях. Блеск фальшивых камней.

В остальном все обычно. Кто-то пьет. Кто-то курит. Кто-то уснул прямо на ковре… и где здесь искать хозяйку дома? А вот и соседнее окно… парочка, устроившаяся на столе. Фи, какая пошлость, с учетом того, что стол обеденный… но девица чересчур вульгарна и… мне жаль это место.

Дом казался оскорбленным. И я чувствовала его недовольство. Да, ему случалось видать всякое, и порой происходившее явно выходило и за рамки морали,и за рамки законности, но… все это было сдержанней. Достоинство. И разумность. А это…