Книга Мертвая, страница 112 – Екатерина Насута

— Стой… – голос Вильгельма пробивается сквозь заунывный плач труб, а я слизываю божественную кровь, отворяющую врата.

…плач становится громче. А я оказываюсь на помосте, в теле той,другой женщины, из моего сна. Пусть сон и был наяву, это ничего не меняет. Мне тесно. Неудобно. И тяжело дышать. Сознание женщины затуманено, но и в нем птицей бьется одна мысль:

— Не хочу…

…ей подносят чашу с зельем,и грязная неопрятная старуха поднимается на цыпочки, лезет пальцами в рот, готовая выбить зубы, если упрямица не подчинится. Зелье горько.

— Это ты виновата… ты… – старуха бормочет, она следит за каждым нашим шагом. – Все ты… говорила, что не надо тебя брать… беднота горькая, а он…

Ее голос срывается на вой. Причитания. Но она успевает раздать затрещины троим девчушкам, что прячутся в тени. Старшей около десяти. Младшей – чуть больше трех… он хотел сына, а рождались дочери… пятеро… двоих ей не удалось защитить… старуха говорит, что они умерли во сне, что с младенчиками такое сплошь и рядом приключается, но мы знали правду: старуха их придушила… Хватит девок.

…нельзя позволить зелью затуманить разум, но…

— Иди, – старуха заставляет допить до капли.

Богиня защитит. …или даст шанс отомстить. Но сейчас дарованная ею сила спит, убаюканная чужим проклятьем… как и когда повесили на шею этот медальон? Он, выглядящий простым камнем, давил, связывал, мешал воспротивиться и… Взгляд наш цепляется за девочек. И губы старшей шевелятся… старуха сговорилась отдать ее. И новая семья готова принять, если силу моей дочери запрут… старуха уже заплатила, я знаю… и моя девочка, моя весeлая девочка, которая несмотря ни на что лучилась светом, погаснет.

А я… надо было уходить. Вчера. Позавчера… в лес… хищники, змеи… мертвый город… голод… лучше смерть от голода, чем… Мой взгляд цепляется за взгляд дочери. Богиня… камень опоясывает. Я закрываю глаза. И открываю уже на костре. Сложенный из сухого хвороста, он высок. И отсюда видно всех, кто собрался на похороны. У моего мужа большая семья, и мать его, окруженная пятью сыновьями, выглядит белым пятном среди ярких нарядов.

…они богаты… они всегда покупали, что хотели. И когда Джораш захотел меня, мать разрешила, а мои родители посчитали за удачу. Конечно, им не пришлось собирать приданое… мне всего-то и дали, что два платья, а остальное поделили сестры. Они, глупышки, еще радовались моей удаче.

Как же… Я буду жить в большом доме и командовать слугами. …я сама стала служанкой, а после и рабой. И никто не заступился, когда меня повели к грязному старику, который кривым ножом перекроил мое тело.

Не понимаю. Видит богиня, не понимаю… мне жаль эту женщину,и я воспринимаю ее боль, как свою собственную, однако какое отношение она и та забытая деревушка имеют к делам нынешним?

…пламя взмывает до небес. Оно обходит тело моего мужа, будто полагает его недостойным очистительного жара своего. И это тоже оскорбление, которое, я знаю, не останется незамеченным. И без того его смерть смешна. …утонуть в выгребной яме. Я хохочу, и голос мой тревожит пламя, заставляя отступить. Не больно……я потеряла саму способность испытывать боль, но… Я нахожу в толпе моих дочерей. Они держатся вместе,и старшая обнимает сестер. Она не сумеет защитить их, как не сумела я сама, но… сейчас, на пороге смерти, я могу сделать лишь одно: стряхнуть путы каменного амулета и позвать мою богиню.