Онлайн книга «Мертвая»
|
— …и уж тем более практикует ритуалы, однозначно запрещенные Инквизицией и его Императорским величеством Казимиром третьим Благим… …ага, помнится, он издал пару спорных указов, в том числе дающий одаренным женщинам право владеть собственным имуществом. Хороший был дядечка. А потому и прожил почти двести лет, пока народец, подобным самоуправством возмущенный – куда это бабе да деньги в руки давать, не говоря уже о земле – не пообвыкся… …и судьи опять же. Если память не изменяет, были там… примеры прецедентного права, вызвавшие настоящую волну реформации… — Мой клиент всецело осознал ошибку… Ага, по глазам вижу. Ишь, полыхают. И столько ненависти… Аарону Марковичу придется изрядно потрудиться,ибо дешево мне детей не продадут. Да, женщина вольна уйти от мужа, но вот дети ее принадлежат в первую очередь отцу. И он, клянусь милостью Кхари, знал об этом. Двадцать тысяч? Он двести потребует… а я отдам, потому что деньги я зарабатывать умею, а вот с людьми нормальными как-то оно не получается. Кхари же нужна эта девочка. — …и готов присягнуть,что подобное больше не повторится… – поверенный сглотнул и устало добавил. – Как отец, он имеет полное право забрать своих детей… и жену… — С ее согласия… Этот оскал… он уверен, что Рашья согласиться. Да и куда ей от детей уходить? Пойдет за мужем, как крыса за проклятой дудкой. А там… долго ли собираться? Пара часов и… ищи их по всей Империи. Не найдешь. Сколько вообще существует таких вот полулегальных городков, которые не столько поселения, сколько норы в горах мусора? И таких вот ублюдков, уверенных, что они и есть высшая власть? Злость, наполнявшая меня, тихо напевала на незнакомом языке. И гремели барабаны. Тягуче ныли тяжелые рога морского зверя. Я слышала надсадный их рев столь же явственно, как и голос поверенного, расписывавшего то, каким замечательным отцом и мужем является Питхари, а что мне случилось стать свидетелем ссоры… порой женщины требуют слишком многого… я видела медные обручи. И гонг в морщинистой руке. Молот, занесенный над искореженной многими ударами поверхностью. Я… была там, на поляне, перед статуей Кхари. Я держала ритуальный нож и смотрела на смуглое горло человека, которого вот-вот принесут в жертву Плясунье. Его руки были стянуты за спиной. И отменнейшая конопляная веревка спускалась к ногам. Она была коротка, и поэтому человек выгибался. Грудь его, расписанная алыми змеями, часто вздымалась. Его сердце стучало быстро… быстрее ритма барабана… а в глазах мне виделся страх. Презренный нара… вскрик боли заставил меня очнуться. Нет, музыка не стихла, просто отступила, давая возможность вернуться в мир яви. Питхари скривился, держась за бок. А Вильгельм обошел его с другой стороны. — Что вы делаете? – взвизгнул поверенный. И герр Γерман покашлял в кулак, намекая, что, хоть жандармерия и не спешит вмешиваться в дела сии, но это не значит, что на нее вовсе не стоит обращать внимание. — Провожу следственный эксперимент, – ответил инквизитор,тыкнув пальцем в грудь хиндара. И тот заревел то ли от боли, то ли от ярости, а ещё бросился на Вильгельма, который, правда, плавно ушел в сторону и добавил еще один тычок, в спину. И бил же сложенными вместе пальцами,только господин Питхари рухнул на пол, где и остался лежать, жалобно поскуливая. |