Онлайн книга «Мертвая»
|
…он ведь за этим пришел. За деньгами. И вопрос лишь в цене… и значит, надо лишь дождаться Аарона Марковича и позволить ему сделать свою работу. Торговаться Аарон Маркович умел… а мое состояние… что ж, особого ущерба не испытает. В общем-то все было обыкновенно – время от времени у кого-то да появлялась светлая мысль обвинить меня в причиненном ущербе и содрать пару-тройку тысяч марок – и скучно, вот только у инквизиторов имелось собственное мнение. Вильгельм – кажется, я начинаю запоминать это имя, – устроился на софе под кладбищенским пейзажем и, закинув ногу за ногу, – стали видны не только подштанники, но и острые волосатые коленки – и поинтересовался: — А что, собственно говоря, происходит? — Ничего хорошего, – ответил почему-то Диттер, занявший софу слева. И тоже ногу за ногу закинул… ноги у него крепкие. В меру волосатые. И посеченные какие-то, будто грыз кто, но не догрыз… Заметив мой взгляд, Диттер заерзал и попытался повернуться ко мне боком. Ага, если еще халатик поправлять кинется,то совсем весело станет. — И все-таки… — Господин… — Этот урод, – Диттер перебил поверенного. – Едва на смерть не забил свою жену за то, что отказалась отправить дочь на свалку… не эту, другую… новорожденную… Поверенный вспыхнул и устремил печальный взгляд на герра Германа, однако городские власти в лице оного предавались делу бездельному и, если верить храмовому служке, даже весьма вредному для души – зависти. Она читалась в неодобрительно поджатых губах, в очах, преисполненных укора, в… в оттопыренном мизинце, который герр Герман приставил к носу. Для чего? Кто ж его знает. Может, ему так нюхалось удобней. — Мой… клиент уверен, что произошло недоразумение… — Прошу, – Гюнтер явился с подносом, правда, на нем были не чашки с кофием – гости были сочтены недостойными и этакой малости, – но знакомого вида бумаги. Их Вильгельм взял, чашечку на поднос поставил. Χмыкнул. Пробежался взглядом. Бровка его приподнялась. А босая ступня почесала другую босую ступню, что заставило герра Германа поморщиться. Экий он, оказывается, моралист… в публичном-то доме мне другое говорили. И вообще, какая разница, сколько у девушки потенциальных любовников, лишь бы прокормила… а судя по тому, как инквизитор почесывал впалое брюхо свое, есть ему хотелось. Диттер, к слову, шоколад свой допил торопливо, и спешка эта была заметна не только мне. А ещё носки… темно-пурпурные носки на длинных подвязках, к счастью, одинаковых, а то имелся среди моих приятелей один, который вечно эти подвязки терял и потому щеголял в разных… — …мой клиент сожалеет… что фройляйн пришлось стать свидетельницей семейной ссоры, однако это… внутренние дела… общины… Он явно давился словами, но продолжал говорить. — Внутренние… – бумаги Вильгельм сложил пополам и сунул под полосатую подушечку, положенную на софу исключительно красоты ради, а вовсе не для того, чтоб под нее совали всякое. – Внутренние… это внутренние… передайте вашему клиенту… Он поднялся медленно. Текуче… — …что в империи очень не любят, когда кто-то ставит свои внутренние порывы выше интересов государства… Он двигался бесшумно. Мягко. И в два шага оказался подле красного хиндара. А ведь одного росточка, вот только Вильгельм поуже в плечах, да и вовсe смотрится хилым, недокормленным. Именно поэтому хиндар лишь хмыкнул : не увидел угрозы в смешном имперце, который носит халат поверх подштанников… |