Онлайн книга «Мертвая»
|
— Γосподин Питхари утверждает… что всецело контролировал ситуацию… до вашего вмешательства… девочка готовилась пройти обряд… Сердце ее оборвалось. А сила вздрогнула. И сжалась в ком. — …который избавил бы ее от неудобства… — А господин Питхари, – раздался сверху резкий голос, – знает, что подобного рода обряды в Империи запрещены? Глава 26 Вольдемар… Вильгельм, чтоб его… Вильгельм… на руке записать, что ли? А то ж… главное, этот наглец вышел к гостям в халате. В полосатом домашнем халате, наброшенном на голое тело… то есть, почти голое, поскольку подштанниками он-таки озаботился. Серенькими. С начесом. Оно и правильно, в доме прохладно. Образ дополняли очки, которые повисли на кончике хрящеватого носа, и мой шарфик, закрученный на длинной шее. Я моргнула. Закрыла глаза, надеясь,что мне все же привиделось, но открыв, убедилась : инквизитор никуда не исчез. Более того, волшебным образом в руке его появилась чашка горячего шоколада, a во второй – булочка… булочку он жевал. Шоколад прихлебывал. И выглядел до отвращения довольным жизнью. — Господин Питxари, – недовольно произнес поверенный, которого явление Вильгельма-Вольдемара – нет,точно запишу – не впечатлило. – Соблюдает традиции своего народа… — Дерьмовые традиции, – инквизитор слизал с мизинца капельку малинового варенья. — Вы… вы… оскорбляете… – поверенный часто заморгал, явно пытаясь подобрать подходящие слова. – Древнюю культуру… — И культура дерьмовая, – меланхолично добавил инквизитор. – Если позволяет калечить детей… Ребенок и дышать забыл. А я… я пыталась понять, чего этот серый хлыщ добивался. Неужели и вправду надеялся меня шокировать? Или репутацию мою испортить? Оно, конечно, полуголый тип сомнительного происхождения для репутации мало полезен, но… подумаешь, любовник. — Как я посмотрю, вы не скучаете, – герр Герман отвлекся-таки от живописи. И во взгляде его, устремленном куда-то за мою спину, было что-то такое… задумчивое? Я обернулась. И… Икнула. По лестнице спускался Диттер. В домашнем полосатом халате, перехваченном зеленым пояском. Полы халата расходились, позволяя разглядеть короткие серые подштанники. С начесом. Форменные, что ли? На ногах Диттера были тапочки. В руках – кружка с горячим шоколадом и малиновый рогалик. И выглядел он таким домашним, что у меня возникло престранное желание огреть его по голове. Веером. Или чем потяжелее… хотя… бабушкины веера были укреплены бронзовыми пластинками и весили изрядно, а потому и веер сойдет… — А что тут происходит? — Культуру обсуждаем, – отозвался Вильгельм, одарив Диттера ревнивым взглядом. – Присоединяйся. — Культура – это хорошо… Смуглый разразился… нет, все-таки я подозреваю, что он крепко бранится, уж больно выражение лица характерное. — Господин… просит, чтобы ему вернули жену… и детей… и компенсацию, – каждое новое слово поверенный произносил все тише. Далеко ему до Аарона Марковича, далеко… — Обойдется… Герр Герман выразительно покашлял, а я пожала плечами и повторила: — Обойдется… – и ладонь на плечо девочки положила. Та от прикосновения вздрогнула и… замерла? Пожалуй, словно опасаясь,что, стоит пошевелиться,и я уберу руку. Или вообще отдам ее… этому. Не отдам. Она не одобрит. Она уже присматривается к той, которая наделена темной силой, а значит, почти принадлежит к узкому кругу избранных. Или проклятых? Не важно… главное, я поняла: что не отдам этого ребенка, даже если придется заплатить. |