Книга Танго на цыпочках, страница 156 – Екатерина Насута

— Эти стулья мама покупала. — Марек благоговейно погладил дерево. — Ей нравилась такая мебель, легкая и красивая. Она сама была легкая и красивая…

— Как стул. — Пробурчал Салаватов. Хам трамвайный, никакого чувства момента.

— Если вам угодно такое сравнение, то да. Мебель, она ведь тоже разной бывает. Согласитесь, глупо сравнивать топорную работу какого-нибудь слесаря станочника Верхнезуйской мебельной фабрики и творение рук великого мастера, к примеру Томаса Чиппендейла.

— Чип и Дейл — это круто.

— Тимур!

— А что Тимур? Тимур ничего, Тимур совершено не против считаться мебелью. Главное, чтоб человек хороший был, так?

Салаватов совершенно невозможен. Как можно вести себя так, словно все вокруг тебе чем-то обязаны? Впрочем, несмотря на мои опасения, ужин прошел вполне мирно. Тимур большей частью молчал, зато Марек говорил за двоих, рассказывая, какой замечательной женщиной была моя мама. Не знаю, очень хочется верить, но обида мешает. Вот раньше я не обижалась, росла с отцом, теткой и Ларой, которая заменяла мне всех родственников сразу, и была довольна. А теперь? Откуда этой обиде взяться-то, но все равно, сидит внутри маленький червячок, нашептывает на ухо гадости. Дескать, если бы мама хотела со мною встретиться, то встретилась бы, нашла бы способ. А она предпочла сбежать, бросив меня в чужой семье. Правда, про то, что семья чужая, я узнала не так и давно.

Обидно.

От обиды даже листья салата кажутся горькими. Все вокруг уверены, что мне можно лгать. Ну и ладно, ну и пускай…

— Место бесподобное, вы не находите? — Осведомился Марек.

— Угу. — Место действительно замечательное, но я не в том настроении, чтобы любоваться прелестями окружающего нас пейзажа.

— Я люблю приезжать сюда летом, бывало, разожжешь на берегу костер, сидишь, слушая ночь, сверчки поют, жабы квакают, лес шумит…

— Комары звенят, кровь жрут. — Пробубнил Тимур, не отрывая взгляд от тарелки. Марек запнулся.

— Да здесь почти нет комаров! Зато рыбалка классная! Я сам вот таких карасей вытаскивал! Не веришь?

— Верю. — Отмахнулся Салаватов. Похоже, прелести местной рыбалки были ему до одного места. Понимаю, меня Марек тоже раздражать начал.

— Да просто городскому человеку, который в жизни не выбирался за пределы железобетонного короба квартиры, не понять простых человеческих радостей.

— Не понять.

— Ты просто издеваешься!

Неужели и до него дошло? Я сразу поняла, что Тимур решил подоставать гостя. Вмешиваться не стану, я ж не рефери, а тут не ринг, взрослые, сами разберутся. А, если не разберутся, им же хуже.

— Остров маленький, но здесь есть такие места… — Марек, сложив руки на груди, вздохнул, демонстрируя, насколько здешние места ему дороги. — Если хотите, то я с удовольствием покажу вам… Тебе, Ника.

Взгляд проникновенный, прямым рейсом в душу, а я не верю. Ну вот чудится мне нечто этакое… недоброе. Или это паранойя уже? Марек — красивый, умный, воспитанный парень, а внимание ко мне — это всего-навсего естественное желание понравится новой родственнице. И, наступив на горло недоверчивости, я почти с пионерского готовностью согласилась:

— Я с удовольствием посмотрела бы.

Салаватов хмыкнул и отвернулся. Гад. Хам и гад.

— Конечно, конечно… Я устрою экскурсию. Ты же ничего здесь не знаешь.