Книга Философия красоты, страница 82 – Екатерина Насута

Она не имеет права так поступать. Она принадлежит ему, только ему, за право быть рядом, Серж заплатил кровью. Своей и чужой, чужой было больше, но, какое эти имеет значение? Никакого. Та, пролитая кровь, наделяла его правом быть подле Адетт.

А она уезжала к любовнику, какому-то непонятному любовнику, который живет в Англии.

Ожидание стало невыносимым, и Серж спустился вниз. Лучше ждать здесь, делая вид, будто занят делами и мыслями. Зеркало молчит. Знает, но молчит. Хищно скалится Химера, Змеедева тянет руки к небу, а тысячи глаз Аргуса-павлина смотрят с укоризной.

Адетт спустилась к ужину, веселая и спокойная, будто ничего и не произошло, и ела с аппетитом, и пила… Ничего странного, Адетт любила выпить.

– Почему ты такой хмурый?

– Тебе кажется.

– Я решила выйти замуж.

Значит, он был прав: Адетт ездила к любовнику, и теперь уедет к нему навсегда. Нет, он не позволит убежать, не позволит поступать с ним, как с надоевшим платьем. Серж не знал, каким образом остановить ее, но… но обязательно остановит.

– Почему ты не говоришь, что рад за меня? Или не рад?

Издевается. Запустила свои холодные пальцы в душу и теперь увлеченно рвет ее на клочки. Впрочем, от души давно уже ничего не осталось, поэтому не больно. Почти не больно, только злость разбирает.

– Ладно, Серж, молчи, если тебе так хочется. Молчи, Серж, молчанием спасешься… Надеюсь, ты не решил, будто я тебя бросаю? Не надо думать обо мне плохо. Хотя бы сегодня.

Снова она говорит загадками. Заметает следы, белая лисица, пусть заметает, на этот раз все будет иначе.

После ужина по молчаливому согласию перешли в комнату, облюбованную Адетт в качестве гостиной. На взгляд Сержа комната маловата, да и мрачновата – темно-красные с золотом обои, темно-бордовые бархатные шторы и белая с позолотой мебель. В центре – Зеркало Химеры, равнодушное, огромное, уродливое.

Адетт сидела так, чтобы видеть свое отражение в зеркале, в последнее время она почти не расставалась со своей чудовищной игрушкой, из дому и то реже выходить стала. Сержу в этой привязанности чудилось нечто противоестественное. Да, женщинам нравится любоваться своим отражением, но не до такой же степени. И эти томные взгляды, устремленные в чернильную глубину… Так смотрят на мужчину, которому готовы отдать все: сердце, душу, жизнь, если понадобится. Было время, когда Адетт с той же страстью смотрела на него. А теперь? Его место заняла вещь! Пусть необыкновенная, пусть таинственная и оттого вдвойне привлекательная, но вещь! Неодушевленный предмет.

Впрочем, Серж не стал бы столь истово утверждать, что у Зеркала Химеры нет души. Есть. Маленькая, черная душонка, с ликом оскаленного зверя, телом вонючей козы и ядовитым хвостом змеи.

Химера, что и говорить.

– Веришь ли ты в красоту? Красоту с большой буквы, универсальную и равно доступную богатым и бедным, знатным и простолюдинам, ученым мужам и неграмотным крестьянам? Такую, к которой может прикоснуться каждый, вне зависимости от толщины его кошелька или происхождения? Скажи, Серж, веришь, что подобное возможно? – Глаза Адетт подозрительно блестят. Неужели снова? Ну да, конечно, она пьяна, правда никто посторонний не заметит. Интересно, знает ли хоть кто-нибудь о тайном пороке великой и неподражаемой Адетт Адетти? Или у подобной женщины не бывает пороков? Конечно, все, что имело неосторожность приблизится к ней, тонуло в бездонном океане ее очарования. Не порок, но Шик. Очарование. А что может быть очаровательнее небольшого изъяна очаровательной женщины.