Книга Философия красоты, страница 81 – Екатерина Насута

Шутка была дурацкой, но Аронов из вежливости улыбнулся. Пожалуй, Анна Ивановна – единственный в фирме человек, на которого можно полностью положится, остальные с равным удовольствием будут стучать Лехину друг на друга, и на Ник-Ника в том числе.

— Айшу менты загребли.

— За что? – Не сказать, чтобы новость взволновала или удивила, характер у Айши еще тот.

— Напилась, разбила витрину, кстати, нашего магазина, а подъехавший патруль обложила матом. Дело пустое, но дальше так продолжаться не может, кто знает, чего она в следующий раз вытворит?

— Значит, пускай посидит и подумает над своим поведением.

— Уже.

Разговор прервала Анна Ивановна, подавшая кофе и крошечные бутерброды. Очень вовремя, есть Аронов хотел жутко, а работы невпроворот, сейчас быстро перекусить, выяснить, чего понадобилось Лехину – не из-за Айши же он явился – и вперед, работать.

— Голова болит, – пожаловался Лехин. – Давление, что ли скачет?

— Может, и давление… Стареем.

— Да ну тебя к черту. Скажешь тоже, еще жизнь впереди, а ты стареем. Твоя звонила.

— Чего хотела? – В принципе, Аронов мог бы и не спрашивать. Супруга, формально нынешнее, но по сути давно уже бывшая, напоминала о своем существовании где-то раз в два-три месяца. И всегда хотела одного…

— Как всегда денег.

— А чего тебе звонила?

— Сказала, что ты и разговаривать с ней не станешь.

— Правильно сказала. Ну ее к черту.

— Еще она согласна на официальный развод и претендует не на половину, а всего лишь на четверть имущества.

— Добрая какая. Надеюсь, ты послал ее куда подальше?

— Она приедет на показ, а потом хочет поговорить с тобой. Коль, не отказывайся, может, это твой шанс разрешить дело, ну сначала она потребует четверть, потом поторгуетесь, скостишь раза в три-четыре и свободен, никаких тебе жен или юридических обязательств. Да сам подумай, если бы она не хотела этого развода, то в жизни не заговорила бы. Значит, развод нужен ей. Ей, а не тебе, то есть условия будешь диктовать ты…

В словах Лехина был здравый смысл. Похоже, Машке все-таки удалось окрутить очередного богатого идиота и на сей раз дело не ограничивается постельным романом. Машка намылилась выйти замуж, а деньги требует для подстраховки – баба она умная. Наверное, и в самом деле есть смысл встретится и покончить с этим никому ненужным браком.

— Значит, я скажу, что ты согласен?

— Говори. Когда она прилетает?

Машка предпочитала существовать за пределами России, кочуя с одного курорта на другой вместе со стаей таких же обеспеченных бездельниц.

— Так она уже месяц, как здесь, если не больше. Я думал, ты знаешь…

— Не знаю и знать не хочу. Вот что, в шесть привезешь Ваньку и Оксану, пусть порепетируют. Завтра тоже, но вечером, и молись, Марат, молись, чтобы все получилось…

Лехин поднялся и как-то странно посмотрел, точно хотел что-то сказать, но передумал. Какой-то он не такой в последнее время….

Адетт вернулась. Странно-веселая, возбужденная, пахнущая лондонскими туманами и любимыми духами. Подарила Сержу поцелуй, а себе – симпатичный золотой перстень, сказала в память об Англии.

Врет.

Снова врет.

Это память не об Англии – плевать Адетт на Великобританию вкупе с ее знаменитыми туманами, флотом и бунтующими ирландцами, перстень – память об английском любовнике. Сразу по приезде Адетт, сославшись на усталость, заперлась в комнате. А он, граф Хованский, тоскующим псом сидел у дверей, проклиная и ее, и собственную, глупую привязанность.