Книга Философия красоты, страница 85 – Екатерина Насута

Послезавтра выступление, самое настоящее, с длинной снежно-белой дорогой в зал, которую Аронов нежно называл подиумом, а девчонки – «языком», и зрителями. Зрителей я боюсь – они будут смотреть, запоминать, выискивать малейшие детали, чтобы потом, ткнув в спину пальцем, заявить: «А она – уродина…»

А король-то голый…

Как в сказке.

Что будет со мной, если кто-нибудь догадается об уродстве? Что будет со мной, если я ошибусь? Или Иван? Сегодня, на репетиции, он был безупречен, а сейчас валяется тупым пьяным бревном. Пнуть бы его… все равно не почувствует, а я хоть душу отведу.

Зеркало дразнило черной маской, и сколько бы я ни силилась разглядеть за ней лицо – бесполезно. У меня больше нет лица.

Меня тоже больше нет. Это к лучшему, я бы не справилась, а Химера – она сильная, она сможет…

Разбудил меня Иван. Взлохмаченный, с опухшим лицом и мутными глазами он выглядел лет на пятьдесят, а то и старше. Алкоголик, одним словом.

— Привет. – Иван икнул, почесал голый живот и доверительно спросил: – Выпить есть?

— Отвали, – вчерашний пиетет перед звездой рассеялся в алкогольном тумане. Если он думает, что я, подобно четырнадцатилетней фанатке, дуреющей от одного благосклонного взгляда, брошусь выполнять все его капризы, то глубоко заблуждается. Для себя я уже все решила: Шерев алкоголик, значит, обращаться с ним нужно, как с алкоголиком. То есть не давать поблажек.

— Злая. – Вместо того, чтобы уйти, Иван забрался на кровать и, вытянувшись во весь немаленький рост, предложил. – Давай знакомится.

— Вчера знакомились. – К моему удивлению, перегаром от него не пахло. А должно было: вчера я лично выбросила две пустые водочные бутылки. Зато пахло зубной пастой и туалетной водой.

— Вчера было понарошку, а сегодня – всерьез.

— Почему это?

— А обязательно должна быть причина?

— Обязательно. – Этот разговор начал меня раздражать. Понарошку, всерьез – детские игры какие-то.

— Прагматичная, – отметил Иван. – Полезное качество. Ладно, раз тебе обязательно нужна причина…

— Мне нужно, чтобы ты убрался, – я даже попыталась спихнуть его с кровати. Ага, как бы не так, Иван убираться не желал и мои усилия попросту проигнорировал. С его весом – центнер, не меньше – это просто.

— Во-первых, мне нужно знать, как к тебе обращаться, чтобы не попасть в идиотскую ситуацию. Во-вторых, твое лицо. Что с ним?

— Не твое собачье дело.

— Может и не мое, а может, и мое. Итак, скажи, прелестное созданье, как тебя зовут?

У него зеленые глаза. Не синие, как на телеэкране, а зеленые, специфического болотного оттенка, мутноватые, наглые и удивительные.

— Ты линзы носишь?

— А ты маску. У каждого свои секреты. Ну что, будем знакомится или предпочитаешь и дальше прятаться?

— Я не прячусь.

— Ага, конечно, так я и поверил. И маской чудною лицо сокрыто, и в отраженьях заблудившись душа страдает… Ник-Ник – великий мистификатор, Гудини нового времени, пользуется излишней практичностью нынешнего мира и дурит головы всем вокруг.

— Не понимаю. – Я села на кровати и на всякий случай натянула одеяло до подбородка: ну стесняюсь я незнакомых мужчин. Правда, Иван мои маневры проигнорировал, а чего я ждала? Во-первых, он не в том возрасте, чтобы бросаться на первую попавшуюся женщину только потому, что та не совсем одета. Во-вторых, сомневаюсь, что он испытывает недостаток в женском внимании. Да любая самая красивая раскрасавица с удовольствием прыгнет к Шереву в постель, стоит только поманить. В-третьих… в-третьих, немного обидно. Женщины – существа противоречивые.