Онлайн книга «Философия красоты»
|
Аронов проорал команду прямо в ухо, и я подскочила. Черт, какой такой партнер не дает мне нормально поваляться в кровати. Я легла под утро, спать хочу, а Ник-Ник орет. Пришлось вставать, умываться – сложный процесс, потому как сначала следовало снять маску, протереть кожу лосьоном, кремом, припудрить тальком, смахнуть излишки талька, одеть маску. Теперь расчесать волосы, подкрасить губы, изобразить улыбку и вперед. Возможно, выданный Ароновым пеньюар и не слишком подходит для знакомства, но другой одежды пока нет, за собственные джинсовые шорты Ник-Ник без лишних разговоров убьет. Видите ли моя манера одеваться убивает его тонких художественный вкус. В дверь ванной постучали. Аронов намекает, что пора бы показаться людям. А я не желаю никому показываться, я спать хочу. Ладно, если повезет, то отделаюсь от знакомства быстро. Если не повезет… — Похожа на драную кошку. – Отпустил комплимент Ник-Ник. – Ладно, сойдет. Пошли. Иван, это Химера. Химера, это Иван. — Приятно познакомиться. – Сказал Иван. Иван. Не Иван-дурак, и даже не Иван-царевич – гораздо, гораздо лучше. Иван Шерев собственной персоной. Кто такой Шерев? Да это имя не нуждается в пояснениях. Шерев – это бренд, это небожитель, это… Да я девчонкой бегала на фильмы с его участием, тогда он играл молодых красноармейцев, вдохновленных и яростных, умирающих с гранатой в руке и именем любимой на устах. Я плакала над каждой из этих экранных смертей, и весь зрительный зал рыдал вместе со мной. После развала Союза мода на кино изменилась, и Шерев стал играть белогвардейцев, тоже идейных, но уже печальных, осознающих тщетность борьбы, но по-прежнему готовых умереть ради России. Белогвардейцы получались даже лучше, шальные корнеты, утомленные войной поручики и один разбойничий атаман, утонувший в болоте. Его герои всегда умирали, и каждая из этих смертей находила свое собственное место в блекло-голубых глазах Ивана. С каждым новым фильмом его взгляд становился тяжелее, жестче, будто Шерев ненавидел тех, кто снова и снова вынуждал его умирать. А лет пять назад Иван исчез с кинематографического небосвода. Слухи ходили самые разные: и будто он разочаровался в жизни и ушел в монастырь, и то, что встретил свою любовь и уехал в Париж, и совершенно точно, что просто спился… Однажды вышла статья – не помню где, давно это было – в которой говорилось про автомобильную катастрофу и тяжелую травму. А он живой. Живой и в моей квартире. Сам Иван Шерев. — А ты и в самом деле похожа на Химеру… Он улыбался, а я зачарованно рассматривала будущего партнера. Да за одну эту улыбку можно сигануть в пропасть… А глаза стали еще печальнее, уже не голубые, а серые, светло-светло-серые, с темными угольками зрачков и длинными ресницами. В жизни он вообще казался жестче: губы, скулы, подбородок, такие лица принято называть каменными, но, черт побери, я согласна и на камень. — Молчание – золото, грязь – серебро, холодом сколото, небо свело нас на распутье пьяных дорог, сумрачный путник весел, но строг бог на иконе, и плачет и ждет, тот, кто запутался, тот, кто не смог… — Иван, прекрати, – попросил Аронов, – прибереги свои стишки для потомков, она их все равно не оценит. — Как знать, как знать, – Иван по-прежнему улыбался, но теперь его улыбка не казалась искренней, скорее она являлась очередным подтверждением актерского мастерства. Правильно, не надо забывать, что Шерев – актер, хороший актер, которому хорошо заплатили, а я, дура, обрадовалась. Чему радоваться? |