Онлайн книга «Философия красоты»
|
Серж улыбается. В свое время жизнеописания святых порядком и ему кровь попортили. – Я училась вместо нее, я же хотела и жить вместо нее, ездить в гости, выбирать, из чего шить новое платье: муар или вельвет, а оторочка кружевная или из вышитой органзы, и что из драгоценностей больше подойдет к наряду. Я хотела, чтобы меня любили, а не стеснялись. Старуха как-то заявила, что отправит меня в монастырь, дескать, с моей внешностью только грехи замаливать. А дело не в грехах, дело в Стефании: глупая и уродливая, кто бы на ней женился? – Я. – Правильно, ты, Серж. Ты выбрал ее, а не меня. – Мстишь? – Нет. Просто… Я любила тебя, любила по-настоящему, я бы в Сибирь босиком пошла, лишь бы с тобой, я бы жила в нищете, в конце концов, это не так сложно. И работу нашла бы: шить умею, петь, гувернанткой… хотя, красивых гувернанток в дома не берут. А ты струсил. Повел под венец Стефанию, а меня в полюбовницы определил. Но я терпела, я была с тобою рядом до тех пор, пока твоя матушка не вышвырнула меня на улицу. А ты даже не пытался меня найти. Я ждала, что ты найдешь, каждый день ждала, старалась выжить и выжила. Теперь я прошу тебя о том же: потерпи, подожди, мы обязательно будем вместе. – Почему я должен верить? – Сержу стыдно и плохо, потому как изменить решения Адетт он не может. Хромой солдат из давнишнего сна обвинял в трусости, и обвинял правильно. В первый раз Серж струсил, выбравшись из окопа, когда чья-то нечаянная пуля отправила его в лазарет. Умереть было проще, чем выживать в грязи, сражаясь с немцами, тифом, холерой и дифтерией. Второй раз он струсил, отказавшись от Ады. Имя спасал. Где теперь это имя? Где теперь предки, память о которых надлежало чтить, и потомки, надежда и спасение рода Хованских? Стефания так и не родила наследника, Адетт… Он никогда не заговаривал о детях с Адой, слишком счастлив был. А матушка зря беспокоилась о будущем рода. У Хованских нет будущего. Так есть ли смысл бороться? Адетт молчит, а он вопрос задал. Какой же это был вопрос? Кажется, что-то про доверие… – Почему я должен тебе верить? – Но я же вернулась за тобой, Серж, я ведь спасла тебя. Я тебя никогда не брошу, – обещает она, только обещание звучит угрозой. Ну и пусть, он слишком труслив, чтобы бояться еще больше. Химера В квартире Ивана царило запустение, щедро приправленное клочковатой серой пылью, запахом плесени и пустыми бутылками из-под пива. Единственной более-менее приличной вещью был огромный в полстены телевизор, а в остальном – натуральное убежище бомжа. Иван, кстати, нимало не смущаясь, поддел пустую бутылку ногой, плюхнулся на диван, подняв при этом целое облако пыли, и радостно пригласил. — Ну, прекрасная дева, проходи, чувствуй себя как дома. — В жизни не поверю, что ты здесь живешь. — Обитаю, – поправил Иван. – Иногда. — Мог бы и прибраться. — А зачем? С некоторой опаской я уселась на кресло – на первый взгляд оно казалось почище дивана, к сожалению, лишь на первый, будем надеяться, темные пятна на обивке не представляют опасности для одежды. — Хоть бы бутылки убрал. Молчаливое воинство из пустых, запыленных бутылок действовало на нервы. — Сюда порой Янка заглядывает, приходится, вот… А все-таки он смутился, не такой уж он непробиваемый циник, Иван Шерев. Я уже знала, что Янка – Яна Шерев – модная ныне певица и заодно супруга Ивана отличается на редкость скверным характером. Во-первых, она без зазрений совести пользовалась фамилией супруга, во-вторых, столь же нагло ему изменяла, в-третьих, не желала давать развод. Встреч с дражайшей половиной Иван избегал, чего нельзя было сказать о Яночке… |