Книга Философия красоты, страница 169 – Екатерина Насута

— О да, слышал, слышал… В этой сказке есть доля истины, Зеркало Химеры действительно когда-то обитало в Париже, принадлежало одной даме, по слухам, очень красивой даме, хотя дело не в красоте, совсем не в красоте… – Аронов задумчиво рассматривал зеркало, словно увидел его впервые. – Бедняжка покончила с собой… Ванна, шампанское, яд… Весьма романтично, хотя и глупо. Вроде бы как она предпочла смерть нищете, а ее брат потом продал имущество с аукциона. Зеркало уехало в Германию, а уже оттуда в качестве трофея, попало в Россию. Подобные вещи любят путешествовать. Но Черная леди… глупости.

Может, и глупости, но капитана Эгинеева в этой истории кое-что зацепило. Как там выразился Аронов? Ванна, шампанское, яд? Романтично, но глупо? Совпадение? Или кто-то сознательно добивался сходства? Тогда все началось с Сумочкина?

Или гораздо раньше, с Августы Подберезинской?

Или еще раньше, с несчастной француженки и зеркала? Но до француженки вряд ли удастся добраться. Эгинеев представил выражение лица начальника, услышавшего просьбу о командировке в Париж… Точно решат, что Якут с ума сошел.

Лунная дорожка переползла на грудь. Быстро она, почти так же быстро, как убийца. Нужно найти его раньше, чем он доберется до Ксаны. С этой мыслью капитан Эгинеев Кэнчээри Ивакович уснул.

Дневник одного безумца.

Знаешь, Августа, а у меня появился союзник, вернее союзница. Это так странно, я уже свыкся с мыслью о своем одиночестве, я принимал его и как награду, и как наказание. Она сама пришла ко мне и предложила помощь. Стерва, она всегда была стервой, ты ведь помнишь Машку? Естественно, помнишь. Машка отобрала у тебя Арамиса, Машка испытывала наслаждение, унижая тебя, Машка все это время была рядом. Это не случайно. Судьба тугим узлом связала нас троих, и только теперь становится понятно: зачем.

У Машки свои резоны: она хочет денег и красивой жизни и ради этого готова на все. Я же просто использую подвернувшуюся возможность. Она получит деньги, но вряд ли сумеет ими воспользоваться, ее смерть станет последним штрихом, последней жертвой во искупление.

На твоих похоронах Машка шла сразу за гробом и рыдала, прижимая к груди белые гвоздики. В этих слезах не было искренности – она просто привлекала внимание к себе, заставляя всех бегать вокруг ее драгоценной особы. Как же, Машеньке плохо, она такая эмоциональная, чувствительная, дайте воздуха, дайте нашатыря, дайте валерианки, дайте присесть… Она и теперь такая же. У нее холодная, тщательно выверенная красота и глаза стервы. Знаешь, что она сказала?

– Понятия не имею, чем эти дуры тебе не угодили, но сейчас или ты действуешь так, как я скажу, или отправляешься за решетку.

Как тебе подобный ультиматум? Я согласился, пока наши планы совпадают, но только пока. Пусть она думает, что я испугался, пусть помогает, а дальше увидим, кто кого.

Знаешь, Августа, ее визит оставил странное впечатление: я ненавижу эту женщину и в то же время восхищаюсь ею. Машка всегда умела быть царицей, причем ни у кого никогда не возникало даже тени сомнения в ее правах на этот титул. Она жила с уверенностью, что весь мир создан специально для нее, и до сих пор так думает, что ж, тем приятнее будет убивать ее. Самонадеянность должна быть наказана. А еще, я знаю, что именно она убила тебя.