Книга Юся и Эльф, страница 123 – Екатерина Насута

— Мне же кажется, что прятать тебя бессмысленно. Взять моего предка, чтоб ему на том свете жилось беспокойно. Он ведь тоже спрятал. Надежно, как ему казалось. И в итоге что?

А теперь демон веселился.

То есть…

— Это ты Юсе помог?

Согласие.

Определенно. Тогда… тогда, пожалуй, понятно, откуда у простой девочки взялись силы противостоять некроманту.

— Спасибо.

Не за что.

Да, он помогал не столько ей, сколько себе. Любую темницу можно разрушить, было бы время. А у демона в запасе вечность имелась.

— Вот и я о том же… Да и мало ли, что с лесами произойдет, если тебя в них прикопать. Мор там, нашествие саранчи или этих, как их, яблоневых плодожорок.

Яблони в эльфийских лесах?

— Да я знаю, что там слишком дивно для обыкновенных яблонь.

Крыса ковыляла. И хвост волочила. Она добралась до бочки и легла, свернувшись калачиком.

— Это так, примера ради.

Я смотрела, как гаснут искры истинной жизни, а хрупкое крысиное тельце перерождается тьмой.

— Главное, что ты выберешься. Сто лет, двести, триста… демоны ведь долго живут.

И вновь согласие. А с ним одобрение.

— Поэтому вся эта затея с прятками изначально лишена смысла. И не суть важно, Пресветлый лес или морские глубины, что бы это ни было, рано или поздно ты выберешься. И что потом?

Ярость. Такая вспыхнувшая, всепоглощающая ярость, от которой я едва не прикусила язык. А крысу и вовсе судорогой скрутило.

Треснула шкура. Завоняло гнилью.

— Слушай, – я с трудом преодолела собственный страх. – Если будешь так себя вести, то разговора у нас не выйдет. Возьми себя… гм… ты же взрослый демон, ты способен справиться с эмоциями.

Прозвучало, говоря по правде, не слишком убедительно, но ярость отступила. Откатилась волной.

Я же потрогала прокушенную губу. А ведь и не заметила… и если подумать, а в последние дни мне только и оставалось, что думать и давить преображенных крыс, то вряд ли я беседую именно с рукой. Нет, демоны – создания древние, могучие и все такое, но не настолько, чтобы отдельные их конечности вели себя разумно.

Скорее уж конечность выступает своего рода мостом.

И тогда…

— Если я верну тебе твое?

Молчание.

И тишина звонкая-звонкая, как та старая, покрытая пылью бутыль, в которой тетушка хранила вишневый настой.

— Мы договоримся. Я отдам тебе твою конечность, а ты просто уберешься из мира. Никакой мести. Никаких разрушений. Ни…

Наверху хлопнула дверь.

Громко так хлопнула, заставив насторожиться. Эль прикрывал ее аккуратно, бережно даже, да и ступал бесшумно. Он успел изучить характер старого моего дома, каждую треклятую половицу, обходя особо скрипучие.

А гость вот задел. И выматерился.

И как он сюда попал?

И не один.

Предупреждение?

Я сунула шкатулку на полку, за первый ряд мутных банок, в которых еще плавали останки огурцов. Что поделать, если хозяйственности во мне еще меньше, чем совести? Это тетушка их бы выкинула, а банки вымыла, чтобы закатать новую партию, я же…

Вытерла руки.

Чужаки преодолели внешнюю ограду. Прошли мимо малины и сиротки, который, как оказалось, далеко не ко всем людям относился с должным уважением. Взломали дверь. А Эль ее запер утром. Хорошо запер. Я даже не могу сказать, меня ли защищая или пытаясь предотвратить возможный мой побег. Главное, что заклятия были надежными.

Но в доме чужаки.