Онлайн книга «Юся и Эльф»
|
И гнили. И еще чего-то… — Или закопать где? – я села на бочку, не с капустой, другую. Честно говоря, понятия не имею, как она в подвале оказалась. Верно, тетушка еще отправила. Она, в отличие от меня, была хорошей хозяйкой и бочками не разбрасывалась. Пальцы шевельнулись, и почудилось одобрение. Закопать. В каком-нибудь тихом спокойном месте. Лучше, если на кладбище… — Нет уж, – я разглядывала демоническую конечность, пытаясь преодолеть отвращение. Если подумать, то нет в ней ничего ужасного. Рука. Подумаешь, рука. Скукоженная. Так сколько лет лежит? Кожа желтоватая, лоснится, так это от подкожного жира. С мумиями бывает от неправильного хранения. Пальцы… анатомия явно нечеловеческая, на пару фаланг больше, но это, если подумать, мелочь. — И где он тебя достал? – спросила я, сглатывая тошноту. Мне случалось видеть покойников всяких. Взять хотя бы того мужичонку, которого медведь задрал и поел, а мне наврали, будто мелкая нежить. Помню, я от этого медведя сама еле спаслась. Главное, что над телом не только он поработал, живности в лесу хватает. Или утопленницу, жертву несчастной любви и собственной дурости. И просто труп, чью личность установить так и не удалось. Пролежал у лесной дороги пару месяцев, прежде чем накопить достаточно сил, чтобы выбраться… И в моргах опять же. На лабораторных, помнится, мастера так и норовили подсунуть мне что померзопакостней. Так что… нет, обыкновенная отрубленная рука не должна была вызвать у меня подобной реакции. — Неужели сам отрубил? Рука завозилась, и до меня донеслось эхо… возмущения? Конечно. Ничтожный смертный не смог бы одолеть великого… погоди, то есть… если настроиться… Пальцы замерли, и рука притворилась мертвой. Э нет, так не пойдет. Если уж начали разговор, то стоит продолжить. Так кого там великого? Молчание. — Знаешь, ты, конечно, можешь и дальше притворяться куском дохлой плоти, – странно разговаривать с рукой, когда в углу подвала, который ныне выглядел вполне себе зловеще, копошился очередной крысиный труп. Со всей округи она их приманивает, что ли? – Но тогда и обращаться я с тобой буду соответствующе. Отправлю дальше в бочку. Мой отчим говорит, что капусте время нужно, чтобы прокваситься. Полежишь еще пару неделек или месяцев, а там, глядишь, с эльфами разберемся. Обида. Детская такая, острая. — Видишь ли, – теперь я озвучивала те самые нехорошие мысли, которые мешали жить спокойно, – на самом деле, если подумать, вариантов у меня не так и много. Самый очевидный – это спрятать тебя в каком-нибудь надежном месте. Крыса была еще не дохлой, она выползла из угла, отряхнулась и замерла. Шерсть ее торчала дыбом, хвост слегка подрагивал, а из глаз катились слезы. Никогда не видела, чтобы крысы плакали. Кровью. — Вот муж мой, он думает, что если тебя отправить в Пресветлый лес и там закопать под каким-нибудь пресветлым древом, повесив сверху кучу пресветлых заклятий, то все чудесным образом успокоится. Идиот. Нет, это не моя мысль. Демоническая. Вот тоже интересно, мозга в конечностях нет, костного и того следы, а думать может. — И вовсе он не идиот, просто свято верит в победу добра. Что есть добро? Это мы так в философию ударимся. А оно нам надо? То-то и оно, что лично мне вся эта философия на фиг не сдалась. |