Онлайн книга «Белая башня»
|
— Это свитки. И списки с них, — поспешил пояснить Унактли. — Ибо на некоторых списках… Чернила выцвели. Почти добела. Но при том сам пергамент с годами сделался темным, почти красным, а потому белые буквы на нем выступали, складываясь в слова. И вправду, стихи. Возвышенные. Их Верховный когда-то читал. И было время, что восхищался даже, ибо невозможно не восхититься чужим талантом. Когда? Раньше… давно. Ныне же взгляд скользил по строкам равнодушно, а разум пытался отыскать за образами скрытый смысл. Но… ничего. Явились в год… Великие бедствия. Пламя небесное гневом богов… Возвращение? А и вправду. Целая строфа посвящена, при том так писано, что смысл очевиден. Верховный перечитал дважды. Возвращение? Почему? Земли Цапли остались ведь там, за морем. В прошлые времена находились смельчаки, желавшие вернуться. Повторить великий поход. И помнится, один из Императоров даже флот собрал. Флот не вернулся. Император… Императоры тоже смертны. А тут? Имеет ли это значение? Верховный разворачивал один свиток за другим. И отыскав копию, сверился, убедился, что ни буквы, ни слова не изменено. Да и рисунок остался прежним. Корабли. Волны. Чудовища. — Я возьму его с собой. И мастер вправду хорош, — он коснулся лаковой пасти, которая раскрылась под кораблями, готовая заглотить их всех. — Да и прочие неплохи, как я вижу. Корми их. Пусть получают вдосталь мяса. И молока с медом. Унактли поклонился. — И тепло. Они не должны мерзнуть. — Вы милосердны. — Не в том дело, — Верховный скатал свиток, чтобы развернуть другой. — Они знают место. И дело. А если умрут, придется искать новых. И как знать, каковы будут те? У рачительного хозяина рабы едят сытно. — Благодарю за мудрость, — Унактли согнулся. — Не стоит. Я и так вижу, что ты рачителен. Просто… — другой свиток лег рядом с первым. Снова гимн. И торжественный, полный славословий. Кому писан? Надежда мешеков. Воцарившийся в небесах. Сын Солнца в доспехах огненных… И изображен некто, охваченный пламенем. В руке его меч, во второй — щит, воздетый к небесам. Башня. Верховный разворачивает старые пергаменты, которые идут мелкими трещинками, что заставляет младшего жреца кривиться в болезненной гримасе. Но Унактли молчит. А рисунок почти исчез. Линии стерлись, краски облезли. — Позови мастера, который рисовал это, — Верховный положил оба свитка рядом, сверяясь. И Унактли исполнил просьбу. Все-таки умен. Достаточно умен, чтобы самому не возвращаться в зал. Тень его виднелась где-то там. И стало быть, будет ждать, готовый прийти по первому зову. Хорошо. Надо будет взять на заметку. Старательных людей немного, а старательных и толковых и того меньше. А пришел тот самый старик, который смешивал краски. — Присядь, — сказал Верховный, указывая на каменную лавку. И стол, к слову, тоже каменный. Все же донельзя странно это место. Полки вдоль стен, а меж ними вот эти небольшие, но на диво удобные столы. В центре их возвышения, будто нарочно, чтобы масляную лампу было куда поставить. Или вот свечи. Лавки вырастают из пола, будто продолжение его. И камень весь гладкий, скользкий даже, словно стекло. Линии мягкие, закругленные. Верховный провел ладонью. — Присядь, — повторил он чуть тверже, и раб подчинился. Стар? Но насколько? Глаза светлы, выцвели во тьме. И появились на них характерные пятна. Мага позвать? Оно, конечно, не дело тому, кто состоит при божественной крови рабов лечить… |