Книга Белая башня, страница 58 – Екатерина Насута

И что с этим делать?

— Погоди, — прервал он Унактли, который увлекся. Надо будет закрепить его назначение, ибо очевидно, что несмотря на молодость, Унактли знает, а паче того, любит свое дело.

Даже рабы у него опрятны и не кажутся изможденными.

Надо.

Пока в руках Верховного остались хотя бы крупицы власти.

— Я рад видеть, что все тут столь же хорошо, как и прежде.

Унактли чуть порозовел.

— Но я пришел сюда по делу, — Верховный вздохнул, потому как сам не знал, что именно он надеялся отыскать. — Мне нужны старые планы Храма.

— Насколько старые?

— Настолько, насколько сие возможно. И все, что ты можешь отыскать о Первой пирамиде. Не важно, сказания это, предания…

Унактли ненадолго задумался. И поклонился.

— Быть может, — произнес он осторожно. — Вам стоит начать с труда достославного Иуитла, который возвел дворец Императора?

Верховный склонил голову.

— Только… — Унактли чуть смутился. — Пирамида уже стояла. Пусть и в виде ином… и о том тоже есть свидетельства, однако… они хранятся в особой части… и да простите меня, пусть гнев ваш прольется лишь на мою голову…

— За что мне на тебя гневаться?

— Мой наставник запрещал мне приводить туда рабов, однако он и я… слишком мало. Пергаменты старые. И несмотря на все усилия, многие из них подошли к краю отпущенного им времени. Мы переписывали, но…

— Двоих — недостаточно?

— Именно. Да и наставник в последние годы был слишком слаб. Его глаза утратили зоркость, а руки сделались больны. Я же… я пытался сохранить все. И нарушил его запрет. Я посадил рабов переписывать те пергаменты.

Он сказал и застыл, ожидая слово, но глядя прямо, едва ли не с вызовом.

— И правильно, — спокойно ответил Верховный. — Я рад, что в годы столь юные боги одарили тебя мудростью. Ибо иной раз стоит переступить через малое, дабы сохранить великое. Ты читал эти свитки?

— Да, Верховный.

— И о чем там повествовалось?

— Когда как… первые — о путешествии через море. О землях, что гибли в пламени и тьме. Это песни Куохтли. Они ведомы многим, но не все… в тех, что здесь, есть строки, которые были утрачены.

Или вычеркнуты намеренно, дабы не смущать разум людской.

Люди слабы.

И Унактли все понимает верно. Он опускает взгляд.

— Те строки взволновали мое сердце, но… мой наставник сказал, что многое в прошлом было вовсе не таким, как нам представляется.

— И он был мудрым человеком.

— Куохтли пишет, что мы вернулись домой. Почему так?

— Как знать? — Верховный погладил руку, что начала ныть. — Я не читал эти свитки.

Он и вовсе не знал о существовании их. Тот, кто был Верховным прежде, не счел сие важным? Хранилище — это только хранилище. Ценность знаний велика, но… когда они нужны.

Эти же были не нужны.

— К-конечно, — Унактли смутился.

— О чем еще он пишет?

— О, большей частью стихи… красивые, но слишком много образов. Он пишет, что в час паденья мира было предзнаменование. И что Избранный поднялся к небесам, пробудив золотую кровь. И он указал путь к истокам.

Запах слегка изменился. Уже не пыль. И не люди. Камень? Да, пожалуй. Темный гладкий, слишком уж гладкий, чтобы поверить, будто сотворили это человеческие руки. И Верховный касается стены. Нет, не металл, не такой, как в ином Хранилище.

Что с ним делать?

Перевезти? Сюда? Слишком много вопросов возникнет. Да и не повредит ли переезд железным свиткам? Хрупкими они не выглядели, но как знать.