Онлайн книга «Эльфийский сыр»
|
— Извините, пожалуйста. Кажется, это была супруга главы городской администрации. И извинять она Таську не станет. И… плевать. Люди вдруг закончились. Спины расступились. И Таська оказалась в переднем ряду. С Марусей вместе. Ну… духовный… кто там… Духовный. Первое, что бросилось в глаза, – ослепительно белые одеяния. Длинные такие, напоминающие то ли ночную рубашку в пол, то ли эльфийское платье, но на очень широкого эльфа шитое. Причем наряжен был не только наставник, но и две исхудавшие до полупрозрачности девицы. Взгляды их, полные искреннего восторга, были устремлены на мужчину. Высокий. Пожалуй, красивый. Или в этом возрасте уже больше подходит слово «импозантный»? Главное, такой вот и в белых одеяниях смешным не смотрится. — …Там, в заброшенном храме, я провел годы, постигая себя. Ибо путь в вечность начинается с собственной души… – Он приложил руку к груди. И кто-то рядом вздохнул, так, превосторженно. И… и Таська стряхнула липкий туман чужого воздействия. Главное, что мягкое, обволакивающее. И никто-то, кажется, не замечает. Она покосилась влево, отметив, что супруга главы городской администрации стоит вот рядышком, рот от восторга приоткрыв, как и обе ее дочери, и сам глава. Покосилась вправо. — Предо мной открывались тайны мироздания, тайны вечности… А это, кажется, Ниядова, из налоговой. И тоже смотрит, взгляда отвести не способная. И дышит-то через раз, руки на грудь возложивши. И грудь ее такова, что того и гляди прорвет тонкую ткань платья, раскрывая себя очередною тайной мироздания. — Марусь? – Таська обернулась, чтобы найти сестру. – Марусь, что с тобой? Лицо Маруси окаменело. Застыло маской, на которой отпечатались ярость и ненависть. — Марусь. – Таська подхватила сестру под руку. – Марусь, ты… ты давай… пошли отсюда… Маруся, ты меня слышишь? — …И было дано мне, что во искупление неправедной жизни я должен вернуться и исправить содеянное… и тогда высшие силы… Этот бархатистый мягкий голос заставил Марусю выдохнуть. Моргнуть. И очнуться. — …Поспособствуют… — Это… – сипло произнесла Маруся. – Он… он умер… он ведь умер… — И теперь я вижу, что прав был! – голос усилился, а вместе с тем и воздействие, которого, кажется, никто-то и не замечал. А ведь серьезные же люди собрались. – И здесь, пред всеми, я хочу сказать… Маруся! Я твой отец! Чего?! — Сука ты, а не отец, – отозвалась Маруся, и прозвучало это неожиданно громко. Впрочем, на духовного гуру и наставника эти слова не произвели впечатления. Он раскинул руки, точно желая обнять, и шагнул навстречу. — Анастасия… – его голос ударил по мозгам. – Я твой отец… обними же… Бить Таська не хотела. Вот не хотела… оно само получилось… И главное, еще сумела руку удержать, а потому только почувствовала, как хрустнуло что-то под кулаком. И кровь брызнула, яркая, алая… во все стороны. И сзади кто-то обнял, крепко, так, что не двинуться, не дернуться. — Тише, – голос Бера прорвал пелену ярости. – Дыши глубже… и нос ты ему знатно разбила, но бить подонков лучше в тихой подворотне и без свидетелей… Кто-то кричал. Кто-то упал в обморок… сознание возвращалось, а с ним и способность худо-бедно думать. И видеть. И… — А удар у тебя классный. – Бер дышал на ухо, и, как ни странно, это успокаивало. – Где научилась? |