Книга Хроники ветров. Книга цены, страница 85 – Екатерина Насута

Фома торопился, стараясь не вслушиваться в угрозы, если их слушать, то тело онемеет от страха и тогда он точно не уложиться в срок.

Десять минут на то, чтобы встать, привести себя в порядок.

Каждый гражданин Империи должен помнить о том, что неопрятный внешний вид унижает не только его, как индивидуальность, но и Великую Империю.

Еще десять минут на завтрак. Сегодня за повара Лысач, значит, каша скорее всего подгорит, зато при определенном везении в тарелке может попасться кусок мяса: Лысач ворует не так нагло, как его сменщик, поэтому обитатели лагеря охотно прощают ему и подгорелую кашу, и пересоленный суп.

Не повезло. Каша подгорела сильнее обычного, а мясо досталось соседу слева, крупный такой кусок с дрожащей полупрозрачной пленкой сала сверху. Оно так пахло, что у Фомы моментально закружилась голова. А где-то глубоко внутри, там, где обитает Голос, зародилось глухая ненависть к счастливчику, который спешно заглатывал добычу, даже не пережевывая. А по-другому и нельзя: отберут.

Фома презирал себя за эту зависть, но ничего не мог поделать: есть хотелось постоянно, и спать, и передохнуть, но обитатели Рабочего лагеря существовали в четко выверенном ритме. Пять часов на сон. Два на учебу. Час на завтрак, ужин, подъем и подготовку ко сну. Шестнадцать часов на работу.

Труд облагораживает и помогает искупить вину перед Великой Империей. Если хорошо работать, то когда-нибудь можно стать полноправным гражданином. Вырваться.

Мысли отвлекали, сегодня они были особенно навязчивыми, и поэтому Фома все-таки не успел дожевать, когда раздался гулкий удар - то ли колокол, то ли гонг - и все начали подниматься, в тарелке еще оставались серые, пахнущие растворителем комки. Фома не один такой, опоздавший, некоторые, в основном те, кто еще не успел привыкнуть к ритму здешней жизни, торопливо стучат ложками, выгребая последние крупинки каши. Если бы не разводящий со своей дубинкой, Фома тоже бы…

— В другой раз шевелиться быстрее будешь, - бурчит Голос. Фома кивает, хотя не уверен, что Голос видит кивок, зато уверен, что Голос знает о куске хлеба, который Фоме удалось стащить со стола. Если повезет…

Не повезло. Снова удар, на этот раз по ребрам, и язвительный вопрос:

— Что, думаешь, самый умный здесь? Одежду к досмотру.

Как же Фома ненавидит эту команду. Он все это место ненавидит: забор-ленту, колючую проволоку, охрану и воспитателей, соседей по бараку и разводящих, которые еще недавно сами жили в бараках, но нашли способ вырваться, подняться чуть выше и теперь вовсю самоутверждались. Это Голос считает, что за этой неестественной агрессивностью разводящих стоит желание самоутвердиться. Фоме все равно, он просто ненавидит. Особенно эту команду.

Одежда к досмотру - раздеться, сложить одежду аккуратной стопкой по установленному образцу и ждать, пока разводящий соизволит осмотреть ее. А разводящий будет тянуть, нарочито медленно прощупывать швы, выворачивать наизнанку карманы и с кислой миной на лице ворошить белье. А все вокруг смотрят, некоторые равнодушно, некоторые с сочувствием, но таких мало, большей же частью смотрят с откровенной радостью, потому что здесь только и поводов для радости, что наказание, доставшееся твоему соседу.

— Одежду к досмотру, ты сукин сын! Или думаешь, что раз на особом положении, то можно игнорировать установленный порядок?