Книга Хроники ветров. Книга цены, страница 86 – Екатерина Насута

Фома начал раздеваться, главное, смотреть под ноги и только под ноги, тогда можно представить, что в бараке нет никого, кроме Фомы и разводящего. Сначала куртку, теперь штаны… майку… трусы… кожа пошла гусиной сыпью, хотя не так холодно, как на улице.

— В сторону, или забыл?

Не забыл. А взгляды все равно чувствуются. Спиной, где-то чуть пониже лопаток.

— Ты просто мнительный. - в Голосе проскальзывает что-то вроде сочувствия. - На самом деле в наготе нет ничего оскорбительного, были времена…

— Заткнись! - слово вырвалось само, Фома и не сразу-то понял, что произнес его вслух.

— Что ты сказал? - В глазах разводящего искреннее недоумение.

— Я? Ничего, камрад Дварк.

— Хочешь сказать, что мне послышалось?

— Д-да… то есть нет.

— Так да или нет?

Нужно сказать что-то… объяснить, но Фома не в силах отвести взгляд от дубинки, гладкая, черная, гибкая. А пальцы у Дварка чуть кривоватые с обкусанными ногтями и черными волосами на фалангах, но сжимают дубинку крепко… умело.

— Ты не знаешь. Ты просто идиот, правда? Ты разговариваешь сам с собой, вернее, с голосом, который живет в твоей голове, так?

Дубинка выписывала ровные полукружья, сначала слева направо, потом справа налево и снова назад.

— Ты считаешь, будто кто-то в это поверит, а? В голос, который никто не слышит, а? В глаза смотреть!

Фома послушно посмотрел. Глаза у Дварка красивые, чуть раскосые и черные, а ресницы рыжие, короткие, похожи на свиную щетину.

— Ну и кому же ты приказал заткнуться, а? Мне?

— Н-нет, камрад Дварк.

— Значит все-таки своему голосу, да?

Фома кивнул. Господи, ну зачем он когда-то рассказал, точнее попытался рассказать… вместо понимания и помощи - он тогда еще наивно надеялся, что здесь кто-то кому-то помогает - долгие беседы с врачом, таблетки, от которых выворачивало наизнанку и устойчивая репутация сумасшедшего.

— Знаешь, что мне кажется? - Дубинка уперлась чуть пониже ребер. - Мне кажется, что никакого голоса не существует, а ты - симулянт и провокатор, сознательно нарушающий дисциплину, и подталкивающий к этому остальных. Тебя не воспитывать следует, а допросить хорошенько… - каждое слово сопровождалось ощутимым тычком. Дварк наступал, а Фома пятился назад, пока не уперся в стену.

— В Департаменте очень хорошо умеют допрашивать…

Стена холодная, почти ледяная, а мелкие капли застывшей краски впиваются в кожу. А Дварку развлечение надоело, он отступает, брезгливо морщась, ворошит дубинкой одежду, и чертов кусок хлеба конечно же выпадает из кармана.

— Вот и еще одно доказательство твоей неполноценности. Ты - вор.

— Это всего лишь… - Фома прикусывает губу, молчать, главное молчать и не спорить.

— Всего лишь… - Дварк двумя пальцами поднимает кусок с пола и кладет его на стол. - Сегодня всего лишь кусок хлеба, украденный со стола, завтра - деньги, послезавтра ты в угоду собственным желаниям Родину предашь. Верно?

Нестройный гул голосов поддержал краткое выступление, Дварк довольно кивнул.

— Видишь, твои товарищи согласны со мной. Но мы здесь собрались не для того, чтобы наказывать, а для того, чтобы воспитывать…

Темно. Холодно. Тесно. Встать в полный рост невозможно, сидеть на корточках тяжело, лежать - холодно. Зато Фома точно знает, что ад есть, и он, Фома, обречен на неделю в этом аду.