Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 90 – Екатерина Насута

Фома чувствовал себя крайне неловко. С одной стороны ему очень хотелось погреться у костра, с другой, страшно было отходить от Рубеуса и Морли. Кто знает людей Вальрика, они ж долгое время с тварью дьявольской якшались, а вдруг и сами уже не люди? Вальрик-то с Рубеусом сидит, к костру не идет, так чего же Фому прочь гонят?

— Иди, Фома, считай, что я приказал, — брат Рубеус сидел, опершись спиной на стену, жестко наверное, но лишения и страдания тела укрепляют дух. — И посмотри как там… она. Когда очнется, скажешь, чтобы сюда пришла. Надеюсь, князь не возражает?

— Нет, — князь опустил голову, точно стыдился чего-то. А может, и вправду стыдился, кто ж его знает?

Третья пещера, самая дальняя и укромная была и самой большой. Во всяком случае, места хватило и для костра, и для людей. Над огнем на палках сушились вещи — чьи-то сапоги, рубаха, даже штаны. Может и книгу так пристроить? А разрешат? Люди глядели на Фому с подозрением и приглашать к костру явно не собирались. Тварь же сидела, у самого огня, как ей только пятки не обжигает?

— Добрый вечер, — Фома не знал, что следовало сказать, чтобы они перестали видеть в нем врага. Да и когда это Святая Церковь была кому врагом?

— Добрый, — ответил один, тот самый, который привел в пещеру. И снова молчание. Нежить улыбается. Почему она улыбается? Уж не потому ли, что успела словами сладкими смутить разум этих людей? Уж не потому ли, что задумала недоброе?

— Ну говори, с чем пришел, святой отец. — В голосе черноволосого прозвучала откровенная насмешка.

— Я не святой отец. Я только послушник…

— Послушник — значит послушный, так что ли? Значит, ты всех слушаться должен, может, и меня послушаешь, а?

— Селим, прекрати, — велела тварь. — А ты иди сюда. Замерз?

— Нет. То есть да, замерз.

— Тогда садись.

Селим скривился, но возражать не посмел. Так и есть, они держат нелюдь за главного, нужно будет непременно рассказать…

— Садись, садись, — нежить подвинулась, освобождая место. Крохотный такой пятачок, на таком разве что таракан и уместиться. Но выбор невелик, или стоять, глядя на пылающий огонь, либо сидеть рядом с тварью.

Ее кожа была холодной, настолько холодной, что у Фомы заняло дыхание. Ему вообще почудилось, будто к правой руке приложили кусок льда. Фома бы отодвинулся, но некуда, люди сидели плотно, так плотно, что и не шелохнешься.

— Тебя… тебе брат Рубеус велел… — слова застряли в горле. А вдруг она разозлится на приказ? И решит сорвать злость на Фоме?

— Он хотел, чтобы ты… пришла.

— Куда? — она не разозлилась. Интересно, а вампиры вообще испытывают эмоции? Святые сходились на мнении, что вампиры, будучи одним из порождений тьмы, способны лишь на ненависть, иссушающую ненависть ко всему живому, именно по этой причине они пьют кровь. Святой Доминик утверждал, что вампиры — существа, лишенные разума. Святой Ургул считал, что вампиры разумны, но темные инстинкты затмевают разум.

Кому верить? В ее глазах — Фома лишь однажды заглянул в них — плескалась такая тьма, заглянуть в которую по собственной воле не решится ни один человек.

— Итак, человек, куда мне идти?

— Да он онемел со страху, — Селим засмеялся, очень обидно засмеялся, но именно смех привел Фому в чувство.

— Туда, в… в пещеру, они рядом, тут рядом. Они ждут и…