Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 82 – Екатерина Насута

— Стою. — Морли послушно поднял руки, показывая, что ничего такого не задумал. Плохо. Тот трюк, который Меченый провернул в замке, следовало бы повторить во избежание глупых вопросов и неуместных пререканий. Нашли время отношения выяснять: да в любой момент сюда патруль подойти может. Или сразу несколько сотен и тогда прощай, призрак свободы.

— Мальчик, — вперед выступил Меченый, от него за милю несло раздражением. Понимаю: вместо того, чтобы двигаться и отрываться от возможного преследования, он вынужден тратить время на истеричного мальчишку.

— Я не мальчик. Я…

— Ты — князь. Твой отец доверил тебе дело. Важное дело, он наделил тебя властью, недоступной более никому из нас, а ты, вместо того, чтобы исполнить предназначение, пытаешься умереть.

— И что?

— Если ты умрешь: воля твоего отца останется не исполненной. Таким образом, выходит, что ты обманешь его доверие. Подумай, князь. Прежде, чем что-то делать — подумай. У тебя есть время. Скоро мы уйдем. Ты можешь пойти с нами, а можешь вернуться в Замок и умереть. Но боюсь, твои люди не пойдут за тобой.

— Она пойдет.

Ненавижу, когда обо мне говорят так, будто меня рядом нет. С другой стороны, в нынешнем положении лучше молчать. Пусть проблему уладит Меченый, у него неплохо получается. Но до чего же холодно, черт побери!

— Кто? Вампирша? Пойдет. Вас будет двое. Двое против тысяч. Ты умрешь раньше, чем успеешь отомстить, князь.

— Не называй меня так, — Вальрик все-таки сделал шаг к берегу, и я облегченно выдохнула. Кажется, пронесло.

— Почему? Ты — сын и единственный выживший наследник князя Володара. Титул твой. Не сомневаюсь, что Святой Отец подтвердит твое право на титул и эти земли. И благословит тебя на месть слугам Нечистого.

— Благословит… — эхом отозвался Вальрик. — А Грег? Серж? Тилли? Айвор? Отец?

— У тебя будет еще возможность отомстить за них, — мягко сказал Рубеус, протягивая руку княжичу. Вальрик дружеский жест проигнорировал. По-моему, он окончательно утратил связь с реальностью, ох, чуют все три моих сердца, добром это не кончится.

Вальрик молчал. Долго, очень долго. Невысокий, угловатый, растерянный и несчастный. Мне было жаль этого человека. Все-таки быть да-ори намного проще.

— Я отомщу. — Пообещал княжич. — Я обязательно отомщу. Всем. Тварям. Дьявольским.

Тут он, наконец-то увидел меня.

— Тварям. Диавольским… отомстить…

Небо тысячей серебряных осколков рухнуло на плечи.

Больно. До чего же мне больно.

И холодно.

Серебряное поле и длинные тени-предвестники рассвета.

Кажется, я все-таки увижу солнце.

Фома

Фома плохо понял, что произошло на берегу: его гораздо больше волновала мокрая одежда — по вине брата Морли он остался в одной рубахе и подштанниках — и мокрая сумка, которая уцелела только благодаря чуду. Фоме не терпелось заглянуть вовнутрь, убедиться, что рукопись цела, что бумага не разлезлась, а чернила не расплылись. Вообще по-хорошему книгу следовало просушить, но брат Рубеус категорически запретил разводить огонь.

Плохо-то как… Холодно, этак и просквозить может. Фома даже попрыгал на месте, чтобы согреться, но тепла от этого не прибавилось, только вода из-под ног полетела в стороны мелкими брызгами. На сухое место бы выйти… а они все чего-то ругаются, ругаются. Княжич странный, его спасли, а он, вместо того, чтобы спасибо сказать, умереть желает. В замок вернуться. Да нету больше замка, небось, одни развалины остались. И людей нету.