Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 61 – Екатерина Насута

— Собираешься мстить? — на минуту Вальрик испугался, что она, невзирая на все заверения брата Димитриуса, все-таки умеет читать мысли, но потом понял — тварь просто догадалась.

— Ты сама говорила…

— Сейчас другая ситуация. Мы воюем.

Война? С кем? Наверное, с теми, из леса. Пленник говорил, что за него будут мстить. И еще угрожал, угрозы Вальрик еще слышал, а, вот, когда дело дошло до настоящей информации, он не выдержал. Слишком страшно там было, безумный Ратомирка, жаровня на ножках, запах паленого мяса, и крики… Еще один признак его неполноценности — ни один из братьев, даже Грег, который тайком от отца сочиняет стихи, не блевал от отвращения, а Серж вообще не упускал случая отточить знания, переданные Ратомиром. Отец даже как-то сказал, будто еще немного, и можно будет обходиться и без карлика, Серж и сам все умеет.

— Хочешь, — вдруг предложила тварь, — я сделаю так, чтобы ты не чувствовал боли?

— Как тот парень, на поляне?

— Да.

— Не хочу.

— Если вдруг… говори. Терпеть боль из-за упрямства глупо.

Фома

Анджей был прав, когда предлагал поспать, если бы Фома послушался, то чувствовал бы себя человеком, а не куском старого пережеванного мяса. Но кто мог знать, что ночью спать не придется?

Она.

Она ведь предупреждала. И князь, несмотря на всю свою самоуверенность, прислушался к словам вампирши. Ворота замка закрылись задолго до того момента, как последний луч солнца растаял в вечерней дымке.

— А что с теми людьми, которые не в замке?

— Ничего, — его светлость отмахнулся от вопроса, как корова от назойливой мухи.

— Но они ведь погибнут!

Похоже, судьба жителей окрестных земель волновала лишь Фому, брат Рубеус оставался поразительно равнодушным, впрочем, как и остальные.

— Может, да, а может, и нет.

— Но замок! Они могли укрыться в замке!

— Фома, мальчик мой, — Морли ласково обнял послушника. — Замок — не безразмерный. В крепости ровно такое количество народу, чтобы выдержать длительную осаду и не умереть с голоду. Эти, — толстяк махнул вниз, — постоят здесь месяц-два и уйдут. Если же собрать в замке всех крестьян, что живут в радиусе километра, то провиант закончится уже через неделю. Или через две, и мы либо умрем от голода, либо вынуждены будем открыть ворота противнику, то есть, тоже умрем, но гораздо более неприятной смертью. Понятно?

Фома кивнул. Морли знал, что говорил, но разве от этого легче? Почему одни должны умереть, а другие будут смотреть на это, укрывшись за толстыми стенами крепости?

— На все воля Божья. — Пробормотал Морли, отворачиваясь. Бог? Разве он, в милости своей, допустит войну? Допустит. Уже допустил. Отсюда, со смотровой башни все выглядело совершенно иначе, люди внизу крошечные, точно муравьи, и ведут себя так же, бегают, суетятся, тащат что-то… а здесь, вверху спокойно, сюда не доносятся ни стоны, ни крики о помощи, ни чужая речь…

Интересно, а слышит ли Господь молитвы, к Нему обращенные?

Правда, пока войны вроде бы как и не было, были просто люди в замке, и люди снаружи, поэтому Фома продолжал надеяться, что Господь остановит приближающееся безумие. Еще поражала спокойствие, с которым люди готовились к предстоящей осаде, они даже не давали себе труда задуматься над тем, что война — суть зло.

— Много их. Эй ты, — палец Володара уткнулся в грудь ближайшего воина, — скажи остроухой, чтобы сюда шла. Консультировать будет.