Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 64 – Екатерина Насута

— Значится, воевать будем. Поехали, а то еще приготовиться надо.

Ворота за спиной захлопнулись, с оглушительным лязгом опустилась на место решетка, и снова ворота… а все равно ненадежно.

Как и предполагала, его светлость отказались уступать родовой замок без боя, и ворота оставались закрытыми и через пятнадцать минут, и через двадцать, и через полчаса, когда взорвался первый снаряд.

— Эй, остроухая, — в одной из башен Володар устроил штаб, — что у них за пушки?

Канонада длилась уже второй час. Замок дрожал, трясся всем своим каменным телом, но держался. Строители постарались на славу.

— Без понятия, — я не настолько большой специалист, чтобы определить модель на слух. Что-нибудь из старых запасов, расконсервированных, разрытых археологами складов, или же новое, свежесобранное. Вспоминая о пистолете и рации, я склонялась ко второму варианту. Это было неприятно.

Если тангры производят оружие сами… черт, даже думать не хочется.

— И долго они так собираются? — его светлость бухнулись на деревянный трон, который по его приказу перетащили в башню.

— Всю ночь. И день, скорее всего тоже. И снова ночь. И так, пока стена не рухнет.

— Не рухнет, — пообещал Володар. — И не жалко им снарядов?

— Выходит, не жалко.

С учетом того, что снаряды они производят, а потому имеют возможность тратить, не особо задумываясь над вопросами, каким таким волшебным образом пополнить запасы в оружейной. У тангров вообще особая психология, по-моему, они еще дальше от людей, чем мы. Слово матки — закон, любое ее желание выполняется моментально, и, если матка сказала, что в случае отказа от капитуляции, замок будет уничтожен, то тангры не успокоятся, пока не разнесут крепость по камушку, не взирая на потраченное время, экономические или человеческие ресурсы. Пускай у стен Вашингтона поляжет сто тысяч людей, двести, триста… количество значения не имеет, главное, выполнение поставленной задачи.

Осада затянулась. Люди стали привыкать и к круглосуточному обстрелу, когда от грохота рвущихся снарядов закладывает уши, и к ночным атакам, когда противник предпринимал очередную попытку забраться на гладкие стены Вашингтона, и к заупокойным молитвам… С каждым днем жертв становилось все больше, а ненависть к существам, осадившим крепость, все сильнее.

Я впервые участвовала в войне. Я не предполагала, сколько за этим словом грязи. Шепот, недовольство, ненависть, слухи, что все началось по моей вине, потому что я полезла на тот берег… обманула князя… втерлась в доверие.

И не объяснишь же, что война началась бы в любом случае. Да и кому объяснения нужны? Тем, у кого семьи по ту сторону крепостных стен? Или тем, кто тела в подвал стаскивает? Или тем, кто подыхает от полученных ран и заражения крови?

Пускай подыхают. Пуская бесятся. Пускай воюют. Это же люди, низшие существа, обделенные разумом и силой, разве мне нужно их признание? Конечно, нет. Карл бы от души посмеялся над моими терзаниями. Карлу проще, у него за плечами опыт многих войн. Карл считает меня чересчур эмоциональной…

Карл даже не пытался узнать, что со мной произошло.

Не хочу ни о чем думать, лучше буду вино пить — спасибо князю за подарок — и прислушиваться к тому, что творится за стенами. Слишком уж спокойно, как-то особенно спокойно, готова клыки заложить — грядет очередная атака, косвенным подтверждением грядущих неприятностей является ледяная игла, возникшая где-то в области затылка. Предчувствие? Голос кого-то из Ветров? А я, из-за ошейника, не могу правильно истолковать послание?