Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 199 – Екатерина Насута

Валь тоже говорит о войне, о том, как стонет земля, израненная снарядами, как умирают отравленные кровью ручьи, как две армии пожирают друг друга в кровавой схватке.

Истер рассказывает о беженцах, о пыли на дорогах, об эпидемиях, забирающих больше жизней, чем сама война, о тех, кто утратил дом и, преисполняясь ненависти ко всему сущему, выходит на охоту.

Анке молчит, но в молчании его я усматриваю недобрый знак. Анке слаб причем настолько, что его присутствие едва-едва ощущается. Это значит… Северный Замок разрушен? Северный Замок стал источником для Безымнянного ветра?

Анке вздохнул, и сердце сжалось от боли.

— Они живые?

— Живые.

— Они… говорят. У них есть имена? — Это скорее утверждение, чем вопрос, но я все равно отвечаю.

— Анке.

Холодная рука касается щеки.

— Яль. Истер. Валь.

Четыре ветра, четыре стороны света, четыре источника нашей силы.

Вслед за уходящей радостью возникает запоздалая мысль, что надо бы поспешить. Горячий Яль тут же с готовностью подставляет спину, он хоть сейчас готов лететь куда угодно, лишь бы быстрее. Рубеус растерян, не буду врать — эта растерянность доставляет мне удовольствие — и Южный ветер, сжалившись над новичком, принимает обличье лошади.

— Красавец, — Меченый с недоверием касается шелковистой шкуры, на этот раз конь молочно-белый, с длинной гривой и хитрющим взглядом. — А ты как?

Жеребцов тут же становится двое. Южный ветер любит шутить.

Эта дикая скачка, больше похожая на полет, вернула мне и силы, и веру в то, что все непременно будет хорошо. Яль скользил по степи, не касаясь призрачными копытами высокой травы, горячий ночной воздух звенел, наполняясь запахами юга. Завтра люди, которым посчастливится пройти по следу Южного ветра, будут долго удивляться следу из резко поседевшего, точно солнцем обожженного ковыля. И возможно скажут, что Лунный конь вновь попытался спуститься на землю.

Россыпью желтых огоньков промелькнуло внизу стойбище. В этот момент, будучи частью Южного ветра, я знала все то, что знал он. Я даже чувствовала тяжелый жар костров, нервное ржание табунов, встревоженных ветром, и будоражащий запах свежей крови.

Яль кружил над стойбищем, не решаясь спуститься на землю, натужно хлопали крылья, а разодранный выстрелами воздух сочился дымом.

Темнота вдруг развалилась, разрезанная узкими полосами света, а на самом краю поляны хищными птицами стояли вертолеты.

Кажется, мы вовремя.

Вальрик

Уйти им не дали. Кто знает, то ли шаману все-таки удалось передать сигнал новым хозяевам степи, то ли это сделал не Ай-Улы, а кто-то другой, в чьей голове зародились сходные мысли и сходные идеи, то ли тангры сами, без посторонней помощи обнаружили беглецов, но не успели степняки привести лошадей, обещанных Великим Ханом, как стремительно темнеющее небо выпустило на волю невиданных чудовищ.

Их было два: длинные рыбьи тела, украшенные огнями, короткие крылья, оскалившиеся оружейными дулами, и ревущий вихрь сверху. Некоторое время звери кружились над стойбищем, пугая лошадей.

— Добычу высматривают, — со знанием дела заметил Морли. — Сейчас или огнем дохнут, или…

— С-сдохнем! — Край попятился.

Договорить он не успел: одно из чудищ, зависнув над белым шатром Великого Хана, выплюнуло струю свинца.

— Уходить надо! — Голос Морли с трудом пробивался сквозь рев машин.