Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 192 – Екатерина Насута

От еды в животе стало хорошо, и в голове тоже, слова сами сложились буквами.

"Велик тот конь настолько, что лишь небо способно выдержать мощь его, и давным-давно, когда Лунный конь, споткнувшись, ударил копытом оземь, вздрогнула земля, а звезды, с небес сорвавшися, горячим дождем выжгли пастбища. Говорят, что далеко в степи по сей день виден след копыта Лунного коня. Мыслю я, что речь идет о бедствии великом, которое Молотом Тора вызвано было, ибо знаю точно, что на небе нет ни Лунного Коня, каждые двадцать восемь дней уходящего далеко в степь, чтобы потом вернуться, ни кобылиц его. Един Господь, Создатель и Творец, в него верую, а остальное все — ересь".

Фоме было немного жаль степной народ, который живет, не ведая об истинной вере, поклоняется луне и звездам, строит дома из досок и звериных шкур, а богатство считает в кобылицах. После смерти души их попадут в ад. Конечно, следовало бы рассказать про Господа, сотворившего мир из Хаоса, и про врага Его, что нечисти всякое покровительствует и мир разрушить пытается.

Но что-то подсказывало — не поверят.

Вальрик

Удивительно, но идея заговорить с воином, охраняющим шатер, пришла в голову робкому Фоме, который, в одночасье растратив всю робость, расспрашивал стражника буквально обо всем, а тот отвечал. Вальрику оставалось сидеть и слушать. Он уже узнал достаточно, чтобы понять: просто так уйти из кочевья не получится. Стойбище насчитывало почти три сотни воинов, это не считая женщин и стариков. Часть людей, правда, находилась где-то в степи, охраняя табуны, но и осталось немало. Пожилого воина, чей разъезд наткнулся на лагерь звали Ука-Тон, он приходился младшим братом Великому Хану и имел право возложить седло на спину белой кобылице. Насчет кобылицы Вальрик не очень-то понял, но на всякий случай запомнил — очень уж уважительно говорил об это стражник. Еще одной личностью, с которой придется считаться, был шаман, умеющий по конскому следу толковать волю богов.

К Великому Хану их позвали на закате, Вальрик не знал, следует ли считать данный факт доброй приметой или совсем наоборот. Хорошо хоть оружие не забрали.

Шатер Хана выделялся размерами и цветом: шкуры, использовавшиеся для его построения, все до единой были снежно-белого цвета. А у входа стояли врытые в землю столбы, украшенные лошадиными хвостами, тоже, кстати, белыми. Вероятно, это свидетельствовало о высоком положении хозяина шатра.

— Когда Лунный конь взглядом своим выделяет кобылицу в табуне, то на свет появляется белый жеребенок. Это говорит о милости небес. В табунах Великого Хана больше половины белых лошадей! — В полголоса пояснил один из сопровождающих, и Вальрику показалось, что в словах этих больше зависти, чем радости за любимого небесами повелителя.

Внутри шатер почти ничем не отличался от того, в котором Вальрик провел сегодняшний день, разве что чище, да и на полу вместо старых шкур — меха и расшитые цветными нитками подушки. Великий Хан восседал на невысоком стульчике, был он стар и седовлас, но суровый взгляд говорил, что годы не коснулись ни разума, ни воли, а лишь прибавили правителю мудрости. По левую руку Великого Хана на мягких подушках восседал уже знакомый Вальрику Ука-Тон, младший брат Хана, а по правую — странное сгорбленное существо со всклоченной шкурой, перьями и длинной лошадиной гривой. Вальрик даже не сразу сообразил, что это человек, настолько удивительно было его облачение.