Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 185 – Екатерина Насута

На третью ночь вернулось подзабытая уже головная боль.

На третью ночь степь вспыхнула белесым пламенем, вызвавшим секундную слепоту и долгую муть в глазах. А тангры не заметили. Лагерь привычно разворачивался, выпуская дозоры, в горящую степь.

Твою мать, что же происходит?

Пламя гасло, опадая мелкой снежной зябью, которая таяла в траве. Карл протянул руку — мерцающие искры, коснувшись кожи, исчезали. А может, и не было искр? Может, ему снова кажется?

— Кажется, — подтвердил голосок.

— И ты тоже?

— И я.

— Тогда исчезни.

— Ты исчезни. А я не могу. Я здесь.

— И что ты здесь делаешь? — разговаривать с галлюцинацией было странно. Наверное, он сходит с ума. Или уже сошел. Давно сошел, но заметил только здесь.

— Я наблюдаю. И ты тоже. Скоро начнется. Раз, два, три, четыре, пять… закрой глаза.

Карл подчинился, с собственными галлюцинациями лучше не спорить. В степи происходило нечто донельзя странное, ощущение сходное с грозой, но дождя нет. Только белые искры, которые тают, касаясь земли… и тангры их не видят.

— Ну вот, началось, — печально сказал голос и пропал. А над несуществующим снегом прокатился раскат несуществующего грома…

Фома

Вальрик отсутствовал долго, так долго, что Фома весь извелся, ожидая, когда же князь вернется. С каждой минутой, проведенной в пещере, опасения его крепли. А если старик не просто раскроет секрет "Молота Тора", но и отдаст само оружие? Кто знает, каков этот молот из себя. Фоме доводилось читать, что Древние умели придавать вещам самые разные формы, и крошечная горошина способна была уничтожить целый город. Хотя, конечно, преувеличивают… горошина и город, разве ж можно сравнить?

Не успокаивала даже работа над книгой, хотя Фома, пользуясь случаем, старательно описывал не только сегодняшние события, но и все, что раньше случилось. Наверное, следовало бы поспать, но как тут уснешь, когда прямо сейчас, можно сказать на твоих глазах, решается судьба мира.

А Морли по-прежнему храпит, Анджей, проиграв крест, мрачен, несмотря даже на то, что Селим сапоги вернул. Край дремлет, и Масуд с Наремом тоже… и Фому в сон клонит, а князя все нет и нет.

Вернувшись, Вальрик лег спать, будто бы ничего не произошло. Конечно, он не станет распространятся о тайнах, доверенных ему Великим Уа

Солнце бежало к закату, а Фому терзало нехорошее предчувствие… что-то должно произойти, что-то очень-очень нехорошее… совсем как тогда, когда Старший инквизитор по чьему-то наущению — Фома до сих пор подозревал одного из послушников, желавших занять теплое место помощника библиотекаря — учинил внеплановый обыск в Библиотеке и обнаружил тайник с запретными рукописями… Ох и натерпелся же Фома страху: за хранение подобных книг полагалось отлучение от церкви и казнь, а еще допрос с пытками. Правда, в тот раз обошлось: тайник признали старым, благо пыли вокруг было много, Хранителю Библиотеки объявили выговор, а книги сожгли. Правда, Фома подозревал, что в костер отправились не самые ценные экземпляры, но…

… но предчувствие его не отпускало. Небо сереет, хмурится, точно перед грозою, а в желудке пустота, будто бы и не было сытного обеда. Сердце бьется через раз, а взгляд против воли рыщет по небу. Именно там, на стремительно тускнеющем небосводе, среди облаков, первых робких звездочек и остатков солнечного света затаилась опасность. Фома ощущал ее каждой клеточкой дрожащего тела.