Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 133 – Екатерина Насута

— Тебе лучше прилечь пока, — я сгребла кучу листьев и бросила сверху плащ. Рубеус не стал спорить и возражать, что ему уже лучше, лег и закрыл глаза.

— Я умру?

— Да.

— Больно будет?

— Нет. — Розовый туман — штука милосердная, он относится к первой волне бактериологического оружия, когда люди пытались не просто убить как можно большее количество подобных себе, но и сделать это как можно более милосердно. Розовый туман смертелен, однако гуманистичен. Будет жарко, неимоверно жарко, но вместе с жарой приходит спасительное безумие, мягкое, как цвет тумана, человек перестает чувствовать собственное тело, ему начинает казаться, будто он летит, парит в воздухе, в невесомости под теплыми лучами солнца. Во всяком случае, в архиве Карла сохранилось именно такое описание, а его архиву можно доверять.

— И сколько мне осталось?

— Неделя. Возможно две. — Болезнь зашла уже достаточно далеко, пятна характерны для последней стадии, когда всякое лечение теряет смысл. Впрочем, оно и раньше было бы бессмысленно, ибо, невзирая на долгий по сравнению с другими боевыми вирусами, латентный период — дня три-четыре — STV5-L3 смертелен, а противоядия отыскать пока не удалось. Радует лишь то, что "туман" передается исключительно через кровь, значит, остальным членам отряда ничего не грозит. Вот интересно, где и как Рубеус подцепил эту штуку.

— Долго. — Пожаловался он. — И жарко. Воды дай.

— Она лишь ускорит агонию.

— Плевать. — Рубеус сел. — Я все равно труп, так какая разница, днем раньше или днем позже.

Для него, может, и никакой, а вот отряд лишится хорошего бойца. Да и Вальрик, выйдя из-под контроля, может столько всего натворить, что просто страх берет, как подумаю. Нет уж, Рубеусу придется жить столько, сколько его Богом отпущено, ни на день раньше он не уйдет. Осталось выяснить еще один вопрос.

— Почему ты не сказал, что ранен?

— Какая разница.

Значит, моя догадка верна: нашего железного монаха ранили, а он из чистого упрямства молчал, за что и расплачивается. И ранили, скорее всего, те звероподобные твари из леса. Или все-таки тангры? Рана-то рваная, с омертвевшими бело-лиловыми краями и опасной чернотой внутри. Чем они его так? Клыками? Похоже на то. Значит, симбиоз? Вместо яда — вирус? Да нет, вряд ли, скорее всего случайность, Рубеусу не повезло столкнуться с больной тварью. Рубеусу адски не повезло.

— Еще раненые, кроме тех, кого я в лесу перевязывала, есть?

Ответом мне было презрительное молчание. Не так давно, после схватки в лесу, люди с готовностью принимали мою помощь, а теперь, после трех дней относительно спокойного существования снова вернулись к мысли, что я — тварь и нежить, и, следовательно, отвечать на мои вопросы ниже их человеческого достоинства. Идиоты, можно подумать, это мне нужно, мне-то как раз "туман" не страшен.

— Отвечать! — Гаркнул Рубеус. И тут же закашлялся. — Пить дай, — повторил он просьбу.

Воды ему нельзя, а вот вино… алкоголь замедляет течение болезни, как-то на основе этилового спирта даже пытались создать лекарство, но не вышло. Карл сказал, что это направление бесперспективно.

Флягу с вином Рубеус опустошил за три глотка и задышал ровнее.

— Морли?

— Я цел, — пробурчал толстяк. — Говорил же тебе, что нужно было вином промыть, а не чесноком толченым сыпать!