Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 134 – Екатерина Насута

А вот и еще одна разгадка: запах чеснока перебивал аромат крови. Поэтому я и не поняла, что Меченый ранен. Он усмехнулся, знал, что делает, упрямый человек. Остальные члены отряда, под пристальным взглядом Рубеуса, вставали и божились, что не ранены, а если и ранены, то чувствуют себя хорошо. Хотя и так видно, могла бы сообразить, что если никто больше от жары не страдает, то и больных нету.

Следующие часа два я занималась неприятной работой: вскрывала пятна, выпуская застоявшуюся в них кровь наружу. Меченый отнесся к процедуре с философским безразличием, больно ему не было, хоть люди и морщились всякий раз, когда коготь вспарывал очередной гнойник. Процедура оттянет неизбежный конец, да и Меченому полегче станет — жар уйдет, но лишь до тех пор, пока не созреют новые пятна.

Пещера оказалась достаточно глубокой, чтобы я могла работать, не опасаясь солнца. Можно сказать, что с убежищем нам повезло, да только никто не решался заговорить о везении. Люди вообще разговаривали исключительно шепотом и старались держаться снаружи. Их страх перед болезнью был очевиден и понятен. Я когда-то точно так же боялась и страдала от понимания, что ничем не могу помочь маме… братьям… сестричке своей… и себе самой. Но я-то, в отличие от родных и любимых мною людей, выжила и до сих пор иногда кажется, что таким образом я их предала.

В конце концов, Рубеус заснул, а я, присев рядом, начала мысленно перебирать все известные способы борьбы с "розовым туманом". Бесполезно, монах обречен.

— Он умрет? — Вальрик с некоторой опаской присел рядом с Меченым. Мальчик был бледен и явно нервничал.

— Да.

— И ничто-ничто не спасет?

— Нет.

— А если я прикажу? — Он, нервно сглотнув, уставился на меня круглыми глазами. — Я ведь могу тебе приказать?

— Можешь.

— Я приказываю: спаси его! Пожалуйста, Коннован, спаси его!

— Видишь ли… я могу лишь сделать так, что он проживет дольше. На день-два, три, при хорошем раскладе — на неделю, но это все. И тебе подходить не рекомендую, это заразно.

— Ну и что? — Вальрик шмыгнул носом. — Я все равно не уйду.

— Не уходи, но и не приближайся, потому, что, если ты заболеешь, то умрешь.

— И ты тогда тоже умрешь! — Мстительно заявил он.

— Умру. Все когда-нибудь умирают. У тебя вино есть?

— Вот. — Княжич протянул плоскую флягу, надо же. Серебряная, изящная, с гравировкой и закручивающейся крышкой, такая в здешнем мире дорого стоит.

— Это для него, — на всякий случай пояснила я. — Воду нельзя, а вино можно.

— А кровь?

— Что?

— Кровь можно? — Переспросил Вальрик. — Меня отец одно время кровью велел поить, чтобы сильнее стал. И болезни всякие лечат, если человек крови много потерял или лихорадка. От лихорадки кровь помогает, если свежую пить!

А в этом что-то было. Переливание? Нет, это уже пробовали, не помогало, но вот чтобы пить… До подобной дикости раньше не додумались. Пить кровь. Собственно говоря, чем мы рискуем? Ничем.

— Можно попробовать.

— А поможет? — Глаза Вальрика загорелись такой откровенной надеждой, что мне стало стыдно, надо же, как он переживает, привязался к Меченому. Ну да у мальчишки никогда нормальной семьи не было — придурошные братцы не в счет. Вот и…

— Не знаю.

Против ожидания, Вальрик не разозлился и не ушел. Сидя на корточках, он пристально вглядывался в лицо Рубеуса, словно пытался угадать — выживет он или нет. Вряд ли, конечно, идея с кровью интересная, но глупая, я бы на вирус поставила.