Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
И голову под водою держал долго. Себастьян слабо сопротивлялся, пуская пузыри… …на помощь звать? Гавел нашарил свисток… заметят… и выгонят, дознавшись, чем он в Гданьском парке промышляет… и, по-хорошему, что бы ни происходило, он, Гавел, должен оставаться беспристрастным наблюдателем, но… …вдруг да насмерть утопит? И решившись, Гавел поднес свисток к губам, но тут ведьмак жертву выпустил, позволяя сделать вдох. А после вновь в фонтан макнул… …не утопит. Хоть изревновался, а головы не потерял. И Гавел, свисток отложив, взялся за камеру. Душу грела мысль, что счет его в банке после нынешней ночи, несомненно, пополнится. И купит он подарок молочнице: новые крынки, заговоренные, чтобы молоко ее не кисло. А еще гребень в волосы, высокий, резной и с янтарем… красиво будет… Ненаследный князь тем временем обмяк, но Аврелий Яковлевич с прежним упорством макал его в фонтан. После, видать, притомился и, вытащив старшего актора за шкирку, швырнул его на траву. Обошел. Пнул носком лакового штиблета, заботливо защищенного новомодною галошей из черного каучука… а когда Себастьян не пошевелился, то присел рядом. Сказал… что сказал — не разобрать… Пощечину отвесил и со вздохом тяжким, верно, уже раскаиваясь в собственной жестокости, по щеке погладил… по имени позвал, видать… себя за бороду дернул. Наклонился к самой груди… …и к губам припал. В это самое мгновение заряд амулета иссяк, и темный полог скрыл, что Себастьяна, трогательно беззащитного в своей наготе, что Аврелия Яковлевича… И Гавел, тяжко вздохнув, зачехлил камеру. Уходил он по собственному следу ползком, нимало не сожалея о промоченных росою штанах… Огоньки плясали. Свили гнездо в груди Себастьяна, аккурат под самым сердцем, и еще одно — в желудке. Огоньки жглись. И раскаляли кровь, выжигая отраву. Было неприятно. Спина чесалась, а в горле клокотало… — Дыши, чтоб тебя… Себастьян и рад бы вдохнуть, но огоньки растреклятые комом в горле стали. — От же ж… на мою-то голову… чтоб тебя… На грудь навалилась тяжесть немалая, выталкивая воду… и огоньки… какие огоньки? Чтоб их… и за ногу… Прокуренные темные пальцы в рот полезли, раздвинули губы. Пропахший табаком воздух проталкивали в легкие, заставляя дышать. И выталкивали. Разе на третьем Себастьян закашлялся и глаза открыл. — Что… — над ним, заслоняя куцую луну, нависал Аврелий Яковлевич, всклоченный и донельзя злой, — что это вы… делаете? Горло саднило, а изо рта текла гнилая темная водица. Аврелий Яковлевич отер губы ладонью. — Дышать тебя заставляю, Себастьянушка, — ответил он, поднимаясь. И тяжесть, давившая уже не на грудь — на живот, исчезла вместе с ним. — Как-то вы… странно это делаете. — А как умею, так и делаю… Ведьмак сел у фонтана, вытянув ноги, провел ладонью по зеленой влажной траве и мокрою рукой лицо отер. — Знаете, — Себастьяну удалось перевернуться на живот, — вы только обиды не держите, но… вам бы пудика два весу сбросить… — Это тебе бы пудика два наесть, — беззлобно ответил Аврелий Яковлевич. — А то на этаких костях и сидеть-то несподручно. Себастьян хотел было сказать, что кости его ему душевно близки и для сидения не предназначены, но промолчал. Жар в животе исчез. И огоньки. Огоньков было жаль. Некоторое время Себастьян просто лежал, с немалым интересом разглядывая острые травиночки. |