Онлайн книга «Змеиная вода»
|
«Мифы и легенды о змеях, гадах и прочих тварях поднебесных» Закат догорал. На краю неба теплились еще красные уголья, подсвечивая черные силуэты местных домов. Пахло дымом, тянуло морозцем, напоминая, что, несмотря на жару дневную, на улице осень стоит. И что еще немного, и морозы развернутся, разыграются, отряхнут многоцветное убранство. Было… Было. Стрекотали сверчки. И собственное отражение в темном стекле выглядело почти красивым. Только вот волосы дыбом торчат. Приглаживаю их, приглаживаю, а они все одно дыбом. — Не спишь еще? – Бекшеев заглянул без стука. – А Тихоня мороженое принес. Будешь? — Буду. А сам он где? — Сбежал. Отправился по злачным местам слухи собирать. Бекшеев протянул мне палочку эскимо. Серебряная фольга приклеилась, и я с каким-то невероятным наслаждением её отколупывала. Бекшеев не мешал. В кресле устроился и тоже с мороженком. Мороженое я впервые попробовала там, на войне еще. Помню, что весна была. И мы давно уже по другую сторону границы, на чужой земле, на которой умирать особенно обидно, потому что она чужая. И война все тянется, хотя давно гуляют слухи что до мира осталась пару шагов буквально. И всем уже понятно, кто победил. И осталось лишь договориться… Потому и воевали уже без прежней ярости. Хотя не везде, да… случалось… всякое случалось, даже потом, после подписания мира. Но этот городок был тихим. И люди там тоже были тихими. Черные флаги они сбросили сами. Части, расположенные близ городка, отступили за день или два до подхода наших. А люди… люди просто хотели жить. Как прежде. И жили себе. Открывали окна. Вывешивали белье на тонких веревках, протянутых из окна в окно. Ругались. Мирились. Гуляли на площади у фонтанов. Кафе вот тоже работало. И это настолько не укладывалось в моей голове, настолько не вязалось с тем, что я видела прежде, что я разрыдалась. Просто так. Без причины. А Одинцов сказал, что надо меня прогулять. И прогулял. В это треклятое кафе, где и купил мороженое. Его подавали в стеклянных тарелочках на ножке, которых я прежде не видела. И мороженое лежало белоснежной горой с завитком на верхушке. Гору посыпали шоколадной крошкой, полили сиропом… В общем, до сих пор помню. И восторг. И стыд, потому что война идет, а я сижу вот где-то и ем мороженое. — Невкусное? – осведомился Бекшеев. – Извини. У тебя выражение лица такое… — Вспомнила кое-что, - я поймала языком тающую каплю. – Знаешь, такое чувство, что эта история… она как из кусков сложена. — И у тебя тоже? — Да… с одной стороны эти женщины. Ингу бил муж. Величкину тоже бил муж… и Тихомирцеву… — Тихареву? — Да, её. Некоторые были беременны… — Я звонил матушке. Консультировался. Она говорит, что у беременных часто увеличивается свертываемость крови. Образуются тромбы. Особенно, если и до того были проблемы со здоровьем. Укус гадюки тоже разрушает сосуды и провоцирует возникновение тромбов. А в случае, когда опасность и без того существует, образование тромбов почти неизбежно. С одной стороны… с другой… — Не вяжется? — Нет. Ладно… если от начала… Надежду никто не бил, это очевидно. Ну да, Одинцов бы заметил, точнее вскрытие что-то да показало бы. — Как и Ангелину, - продолжил Бекшеев. А Одинцову я тоже позвонила. Нет, было желание переложить все на Бекшеева, но совесть не позволила. Да и… новости не те, которых Одинцов ждал. |