Онлайн книга «Змеиная вода»
|
Бекшеев задумался. — Тогда кто? — Какая-нибудь местная бабка. Знахарка или около того… может, ведьма. Ну, окружающие должны были бы считать её ведьмой. Часто так бывает… — И живет она обычно… — На отшибе. Но для таких дел можно использовать и не свое жилье. Скажем, какую землянку обустроить или что-то вроде… Потому как, прознай кто про дела подобные, и хату подпалят. Точнее… никогда не понимала, как оно работает, когда знают вроде бы все вокруг, но делают вид, что не знают. А вот стоит кому-то правило этого незнания нарушить, тут-то все, словно ото сна пробудившись, преисполняются праведным гневом. В общем… сложно с людьми. То ли дело собаки. Девочка выползла из-под стола и устроилась рядом, возложив зубастую голову мне на колени. Взгляд её был прикован к палочке, хвост чуть подергивался. В глазах читалась почти мольба. Не знаю, почему, но Девочка страстно любила палочки от мороженого. При том, что к самому мороженому была она совершенно равнодушна. — На, - я отдала свою. – Только чур без щепок, а то выгонят… — Если встречу назначали где-то на отшибе, в лесу, тогда понятно, почему они в лес шли, - Бекшеев протянул и свою палочку, которую взяли осторожно, всем видом показывая, что звери – существа донельзя вежливые и воспитанные едва ли не лучше меня. – К особому месту… и потом что? — Понятия не имею. Надо порасспрашивать. У Людочки, у Захара… у Захара в принципе, может, сталкивался с чем похожим. У Людочки о том, не попадали ли к ней женщины, после… такого вот. Почему-то некрасивое слово не хотело произноситься. — Если это, конечно, все-таки не она. — Вряд ли… - Бекшеев наклонился и потрепал Девочку по загривку. – Во-первых, Людмиле точно незачем прятаться в лесах. У нее целый госпиталь есть, в котором она хозяйка. А тащиться куда-то… да и не смогла бы она незаметно. Соглашусь. Частично. Госпиталь в распоряжении, конечно, аргумент, да только не стала бы она марать свой дорогой госпиталь такой пакостью… неофициальной. А официально… То, что аборты разрешили, еще не значит, что их приняли. Пойди какая баба в госпиталь, об этом точно узнают… тут и так, подозреваю, знают, кто и с чем приходит. И если синяки да ушибы с ребрами треснутыми – это нормально, обыкновенно, то вот аборт… за аборт со свету сживут. Потому и надежней делать его не в госпитале. А вот то, что Людочка в лес таскается, это бы заприметили. — Во-вторых, её кандидатура довольно очевидна. И полагаю, раз уж Захар даже косвенно не пытался её обвинить, он полагает её действительно невиновной, - завершил Бекшеев. — Думаешь? — Думаю, что мне рановато считать себя гением… — Надо же, какая скромность. — Он бы дошел. Это же очевидно. Людочка буквально напрашивается, чтобы её проверили. И он бы проверил… нет, надо идти в лес. — Пойдем. Бекшеев морщится. Ну да, как-то наши с ним гуляния предыдущие по лесу фигово заканчивались. Но тут-то убийца тихий вроде, можно сказать, что интеллигентный. — Сапоги только найти надо будет, - сказала я. – Если гадюк и вправду много. Девочка подняла голову и дернула ушами, а потом тявкнула, заверяя, что ни одной гадюки и близко не подпустит. — Знаешь, чем больше думаю, тем оно лучше складывается… помнишь фотографии? Надежды. И той женщины, Величкиной… и сегодня тоже в морге… она улыбалась. И выглядела спящей. А смерть от укуса гадюки ведь не быстрая. Я переговорил с Ярополком. Предварительно. И с матушкой тоже… так вот, оба утверждают, что укус, конечно, можно вообще не ощутить. Что чаще всего люди его и не ощущают. Что просто через пару часов начинается слабость. Место укуса отекает, краснеет… потом все остальное. Так вот, допустим, укус гадюки они все не ощутили. Шли там, шли… а она раз и все. Но дальше-то? Почему, когда стало плохо, а это ведь не сразу стало, постепенно, они не позвали на помощь? Не попытались выбраться? Не боролись за жизнь вообще? У Величкиной руки чистые. Понимаешь? |