Книга Змеиная вода, страница 68 – Екатерина Насута

— Так… - Антонина Павловна подхватила коробку. – Я откудова знаю… может, полюбовник, от которого она забрюхатела? Небось, князь не обрадовался… а он в чинах ведь, так? Тот, который Надькин опекун? Самолично являлся. Весь такой… нашия бегали, что наскипидаренные. На семь потов изошли.

— В чинах, - подтвердила я.

И да, Одинцов умеет вышибать пот из подчиненных.

— Вот и забоялся полюбовник Надькин, небось, что причиндалы оторвут, а самого на каторге…

И надо сказать, что не без оснований. Одинцов… он с пониманием, конечно, но понимать порой начинает не сразу.

Все же характер у него поганый.

Я точно знаю.

— Мужики, они ж, когда такое в семье случается, все лютые… да…

— А кто у нее любовником был?

— Откудова мне знать-то? – искренне удивилась Антонина Павловна. – Небось, не докладвала.

— А предположения?

— Да какие тут предположения, - Антонина Павловна сунула мне коробку. – В школу идите… там она все время отиралась, там и ищите.

— Думаете…

На меня глянули преснисходительно.

— А чего думать? Дома за ней Софка хаживала, блюла. Там и сестрица под ногами крутилась, небось, не упустила бы случая свое счастие построить. У женишка под носом шашни крутить, тут уж совсем без мозгов быть надо… ну чего остается?

И вправду.

Логично.

Даже Бекшеев не поспорил бы.

Бекшеев беседовал с рыжим Захаром. И явно не о погоде, ибо рожи у обоих были хмурые и сосредоточенные. При моем появлении Захар нахмурился больше прежнего, вон, аж морщины по лбу пролегли глубоченные.

И взгляд посуровел.

— Вещи Ангелины, - сказала я ему. – А у вас?

— А у нас беседа. И ногу вот разминаем… заодно обсуждаем кое-какие аспекты.

— И есть что-то новое?

Ногу он разминал, болезненно кривясь, но упрямо.

— Определенно… так, стало быть, Ангелина все же решила рискнуть и вернуться домой? – Бекшеев задал вопрос, продолжая прерванную моим появлением беседу.

— Да. И вот… знаете… не сразу. Далеко не сразу… сперва она сказала, что ноги её там не будет. С матушкой спорила… даже после нашей с ней беседы, все одно спорила. С сыном… матушка её отбыла. Ангелина и дети остались. Мы начали обустраиваться. Знаете… это было как будто… как будто твоя самая заветная мечта взяла и воплотилась в жизнь. Причем вот просто так… я тогда даже поверил, что все получится. Что мы будем счастливы… мне не нужно было ни её наследство, ни имя. Ничего-то, кроме самой Ангелины…

Захар вытащил портсигар, поглядел на него с ненавистью и сунул обратно в карман.

— Да, не скажу, что все было просто. Дети… её сын почему-то считал, что я разрушаю их жизнь. И злился. Пытался меня задеть.

— А вы?

— А я не задевался. Ну в самом деле… я войну прошел, потом тоже… хватало всякого. Так что задеть меня, чтобы по-настоящему, непросто. Да и парень он неплохой. Обида играла. Да и бабушка не отпускала. Знаю, постоянно ей названивал. Жаловался. Считал дни до отъезда… хотя мать он любил. С Зоей проще. Она, кажется, наоборот вздохнула с облегчением. Ей нравилось на юге. А уж когда выяснила, что я не против её занятий медициной, так и вовсе воспрянула.

— Тогда почему?

— Не знаю… Ангелина продолжала посещать менталиста. Та дрянь… её действие не так просто исправить. Случались перепады настроения. Приступы слез на пустом месте. Или наоборот, ярости… а сеансы помогали.